Хранить вечно полностью

Особое внимание уделялось тому, как относится кандидат к крепким напиткам. Нужен был не просто трезвенник, но человек, который органически не воспринимал алкоголя. Прощалась лишь одна слабость — курение. Характер кандидата должен был исключать конфликтность. Он должен был уметь быть в споре мягким, эластичным и никогда не раздражать своего противника, ибо раздражение исключало возможность убедить…

Но сэр Рамсей обладал и еще одним качеством. Когда надо, он умел работать быстро и точно. Он пригласил к себе своих помощников и потребовал от них, чтобы на такой же бумаге, на которой к ним пришла информация от Курбатова, теми же шрифтами был составлен новый документ.

Своим сотрудникам он пояснял:

— Они хотят изобразить дело так, что будто бы и не было никаких препятствий в создании танковых войск… Как будто бы их и нет! Они хотят убедить нас, что танковые войска — их главная ударная сила. А мы внесем некоторые поправки.

Сэр Рамсей после абзаца, в котором говорилось о лекции Гудериана в 1929 году, сделал первую вставку. Она гласила:

«Эта теория поддерживалась старым немецким генералитетом, но, будучи осведомлены о возможностях немецкой военной промышленности более широка, чем Гудериан, они устами инспектора бронетанковых войск генерала Отто фон Штюлъпнагеля заявляли Гудериану: «Вы слишком напористы. Но поверьте мне, что ни я, ни вы не доживем до того времени, когда у немцев будут свои танковые силы».

Сэр Рамсей окинул взглядом своих помощников.

— В чем дело? — спросил он. — Почему же уважаемый немецкий генерал так ошибался? По наивности? Нет! Он не мог предполагать, что в Германии установится диктатура, что все будет подчинено созданию военной промышленности. Мы и это отметим.

Сэр Рамсей работал с увлечением.

— Кольберг написал, что немецкий танк двадцатых годов имел скорость двадцать километров в час… А мы уточним, что это был не немецкий танк. Эти танки изготавливали по немецким заказам, во не в Германии… Мы укажем даже и заводы, которые их изготавливали…

Сэр Рамсей снял очки и, обращаясь к помощникам, сказал:

— Вы заметили, как ловко он в своей информации обошел один очень существенный момент. Им, в военной разведке и в немецком генеральном штабе, известно, что технические данные их танков T-III и T-IV давно уже не секрет для тех, кто интересуется этими вещами. Они раскрыли нам эти данные… Для чего? Чтобы информация приобрела достоверный характер. Технические данные точны, а вот утверждение, что эти танки состоят на вооружении, — ложь! Они появятся в серии не ранее чем к тридцать восьмому году… Мы и это место отредактируем.

После того как сэр Рамсей прошелся рукой редактора, это место приобрело совершенно иной вид:

«На ближайшие годы ставится задача перед промышленностью освоить производство в серию танков T-III и T-IV. С этими танками нам и придется воевать… А это опасно, ибо французы имеют танки более тяжелые, а чехи вооружены танками еще более совершенными, чем французские».

Все, что касалось тяжелых танков, сэр Рамсей вычеркнул.

— Этой глупости, — сказал он, — можно поучиться только у немцев… В дезинформации фантазировать чрезмерно опасно!

Коснулся он и последнего абзаца. В новой редакции он выглядел таким образом:

«Весной тридцать четвертого года во время оккупации Рейнской области Гитлер приказал выдвинуть на исходные позиции танковую дивизию полковника Гудериана. Однако выдвигать было нечего. Танковая дивизия сдвинуться с места не могла, а танковые полки, если бы явились осложнения, оказались бы небоеспособными. Танки Т-Н и T-I не могли противостоять французским танкам. Во время движения к исходным позициям до места назначения дошла лишь треть всех танков, отправившихся из лагеря».

— Вы что-нибудь поняли? — спросил сэр Рамсей у помощников. — Несколько таких информации… и Кольберг может оказаться непонятым в ведомстве Гиммлера… Он ничем не докажет, что это не он передавал такие сведения.