— Слухи о красоте доны догарессы несколько преувеличены, — сообщила синьора Маддалена в пространство. — Или болезнь, удерживающая ее в постели прошедшие дни, оставила на ее лице свои следы.
Пробовальщик стоял, зажмурив глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Я медово улыбнулась:
— Красота юных дев столь быстротечна, не правда ли, драгоценная матушка?
Та вздрогнула, будто до этого считала меня немой, и сообщила, что первейшей женской добродетелью считается скромность.
Я не спорила, лишь сообщила, что моей скромностью можно загрузить трюмы целой флотилии и экспортировать эту добродетель за пределы безмятежной Аквадораты.
Чезаре тихонько фыркнул, сдерживая смешок, и пригласил нас пересесть к столу.
Отвлекшись едой, я ненадолго упустила нить беседы. Свекровь ограничилась стаканом воды.
— Кроме скромности дона догаресса обладает отменным аппетитом, — сказала она. — Не опасаетесь располнеть?
Голубка Паола хихикнула в свой стакан, она тоже постилась. Притвора.
— Чезаре будет любить меня и толстушкой. — Я подмигнула супругу. — Не правда ли, дорогой?
— Конечно, тесоро, чем больше тебя будет, тем богаче стану я, обладающий этой драгоценностью.
Взяв меня за руку и чудом избежав выкалывания глаза вилкой, которую я не успела отложить, тишайший чмокнул мои пальцы. Свекровь поморщилась, но смолчала.
Ну, то есть она продолжала метать свои стрелы. Дворцовые слуги, оказывается, нерасторопны, уборщики неряшливы, горничные кокетки, и не будь здоровье доны догарессы столь слабым, она, разумеется, смогла бы исправить все хозяйственные недостатки. К счастью, у полудохлой невестки есть она, благочестивая вдова Муэрто.
Дож соглашался с каждым словом родительницы, поигрывая кольцом на моем безымянном пальце. Вилку мне приходилось держать в левой руке.
— Под окнами дворца после заката собираются какие-то странные личности, — продолжала дона Маддалена, — пьянчужки, гуляки… вампиры!
— Насколько мне доложили, матушка, — отвечал Чезаре, — вампир был только один, предводитель Ночных господ князь Мадичи. И, кажется, после вчерашнего душа… Скажите, кому пришло в голову окатить экселленсе святой водой?
— Обычная ночному синьору нисколько не вредила.
— Браво, матушка.
— Его сиятельство мертв? — встревожилась я.
Две пары светлых глаз встретились, и похожие лица Муэрто озарили похожие саркастичные улыбки.
— Вампира невозможно убить, — протянула свекровь. — Даже если вонзить осиновый кол в сердце, сжечь тело и развеять пепел. Непременно через какое-то время, даже через сто или двести лет, капелька человеческой крови, угодившая на частичку праха, возродит чудовище.
— А святая вода?
— Заставит сиятельного Лукрецио несколько ночей провести в постели, — сказал Чезаре. — Ну или где он притворяется спящим.
Синьор Копальди многозначительно кашлянул, дож отпустил мою руку.
— Драгоценные дамы, вынужден вас покинуть.
И он ушел, оставив меня на растерзание.
Некоторое время в зале раздавались лишь позвякивания столовых приборов.
— Чем занимается ваша семья, Филомена? — спросила матрона, прервав молчание.
— Разведением саламандр.
— Это приносит прибыль?
— Изрядную, — пожала я плечами. — Главным образом в отсутствие конкуренции.
— Каково ваше приданое? Не знаете?
Смутившись, я пробормотала:
— Разумеется, мой батюшка передаст его серенити все, ему причитающееся.
— Разумеется, — хмыкнула свекровь с таким видом, будто собиралась контролировать это лично. — Когда синьор Саламандер-Арденте нанесет нам визит?
— В ближайшее время, — заверила я. — Они с матушкой собирались присутствовать на выпуске из «Нобиле-колледже-рагацце».
— Ах да, школа благородных девиц. — Дона Муэрто посмотрела на Паолу. — Вы, кажется, достигли каких-то успехов в учебе?
Голубка скривилась, я кивнула:
— Уверена, матушке не придется за меня краснеть. Мы изучаем математику и литературу, астрономию, музыку, танцы.
— И прочие бесполезные в семейной жизни премудрости.
— Мудрость, необходимую в браке, я надеюсь почерпнуть от вас.
Свекровь фыркнула:
— Льстивая гордячка. Какое редкое сочетание.
Я ей не нравилась. Это было бы обидно, не пообещай мне Чезаре развода.
Ссориться не хотелось. Есть тоже. Мы помолчали.
Маура неуверенно кашлянула:
— Торжественная процессия к острову Риальто отправляется через два часа. Синьорам требуется переодеться.
— Успеется, — отмахнулась свекровь.
Мы опять помолчали. Часы на башне Четырех отбили половину чего-то.
— Как вы познакомились с дожем? — спросила старуха.
— Море подарило нам встречу, — улыбнулась я. — Наверняка матушке уже сообщили все подробности.
— И довольно противоречивые.
— Мне нечего к ним добавить.
— То есть ты, влюбившись в симпатичного синьора и узнав, кем он является, попросила князя Мадичи заколотить себя в подарочный сундук и отдалась на волю волн?
Я посмотрела на дону Раффаэле и укоризненно покачала головой:
— Так вот, значит, какими слухами…
— Отвечай! — Клюка стукнула о паркет.
— Нет! Никакой любви к вашему сыну не было. Была нелепая случайность, обернувшаяся эффектной встречей. И, поверьте, брака с тишайшим Муэрто я не желала.
— Почему ты ответила «да» у алтаря?
