Аврора понимала, что ей предстоит многому научиться, чтобы действительно стать сильной и влиятельной фигурой в Ардене. Ей по-прежнему было безумно страшно и одиноко. Но в своих словах она не сомневалась. Она сделает все, чтобы защитить Райнера.
Дирк смотрел на нее с неприкрытой гордостью, и этот взгляд наполнял Аврору внутренней силой.
– Ты истинная северянка, Аврора. Дядя Бьерн гордился бы тобой.
Услышав имя отца, она не смогла сдержать слез. Она порывисто обняла брата за плечи, уткнувшись носом в меховой ворот его шубы.
– Приезжай почаще, Дирк, я буду тебя ждать, – горячо прошептала Аврора.
– А ты пиши почаще, мы все любим тебя и скучаем, сестренка.
Когда Дирк забрался в карету, которая отвезет его в порт, Аврора оставалась на месте, глядя, как она плавно отдаляется от замка, пока не превратилась в крошечное черное пятно, а потом и вовсе не исчезла из виду.
Она вновь осталась одна.
Ему снился сон. Настолько реальный, что Инео на мгновение показалось, что все происходит наяву. Но странное ощущение, будто он находится в своем теле, но в то же время наблюдает со стороны, подтвердило, что это просто сон.
Он шел по лесу между высокими лиственными деревьями. Его босые ноги по щиколотку утопали в мягкой, влажной от утренней росы траве. Сквозь густую листву проникали рассветные лучи и солнечными зайчиками разбегались по лесной опушке. В кронах деревьев звонко переливались трели соловья. Воздух здесь был пропитан ароматом травы, лесных ягод, цветущей липы и древесного сока.
Инео чувствовал, что ищет что-то важное – вернее, кого-то.
Тихий девичий смех заставил его ускорить шаг. Вдалеке, среди высоких кустов малины, мелькнул силуэт в небесно-голубом платье. Инео рванул за девушкой. Ее смех раздавался все громче и отчетливее. Она словно зазывала его, желая поскорее быть пойманной.
Инео нагнал ее у старого огромного дуба.
– Попалась, моя дикарка, – прошептал он вкрадчивым тоном, прижимая девушку спиной к стволу дерева.
– Если бы я не засмеялась, ты бы искал меня до самого обеда. – Ее голос срывался от быстрого бега и волнения.
Инео пытался разглядеть черты ее лица, но они были такими неясными, смазанными, и только синие глаза ярко выделялись на белоснежном лице. Ему хотелось утонуть в этой синеве.
– Сдается мне, ты хотела, чтобы я поймал тебя? – Он склонился к ней, прижимаясь лбом к ее лбу. Девушка была маленького роста, из-за чего ей приходилось смотреть на него снизу вверх, задирая голову. Хрупкая, но такая мягкая и аппетитная.
Она проигнорировала вопрос и провела прохладной ладонью по его губам.
– И какое желание ты загадаешь на сей раз?
– Оно всегда неизменно. Я желаю тебя, душа моя…
Он притянул ее к себе за талию, и девушка выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом. Ее сердце трепыхалось в груди, словно воробей в клетке. Инео с наслаждением вдохнул запах зимней стужи и лесной хвои и припал к мягким губам. Но не успел он вкусить их медовую сладость, как девушка начала растворяться в его руках, точно мираж в пустыне. Он пытался прижать ее крепче к себе, но обнимал лишь пустоту. Сердце заныло от боли и тоски.
– Куда ты пропала? Не уходи! Не покидай меня, прошу! – с отчаянной мольбой вскричал Инео, оглядываясь по сторонам. Тут он обнаружил, что лесная опушка начала рассеиваться вокруг него, как песок на ветру. – Не уходи…
– Вернись ко мне, ты обещал… – услышал он отдаляющийся голос и открыл глаза.
Он лежал на старой обшарпанной циновке в своей камере. Железный ошейник оставлял на коже незаживающие мозоли, и Инео, болезненно поморщившись, потер шею.
– Доброе утро, парень! Ты вовремя проснулся, завтрак скоро, – бодро поприветствовал его Ахига.
Инео угрюмо кивнул соседу и с тоской посмотрел на серые стены темницы, которые резко контрастировали с пейзажем, окружавшим его минутами ранее. Эти стены душили. Запах гнили, пота и отхожего места, что находилось прямо в углу темницы, разъедал ноздри.
Он уже давно пришел к выводу, что скорее умрет от отвращения к самому себе, чем от рук других рабов на арене. От него воняло до рези в глазах, волосы спутались и падали на лицо сальными патлами, а кожу покрывали мелкие язвы от укусов клопов и вшей. Он не мылся уже три месяца и чувствовал себя хуже скота.
Надежда, что крохотным огоньком все еще теплилась в нем, угасала с каждым днем. Лишь по ночам он чувствовал себя человеком – живым и счастливым. Постоянно видел сны – яркие и реалистичные. И хоть они никак не помогали ему вспомнить прошлое, но подпитывали надежду, помогали бороться за жизнь, вгрызаясь зубами за любой шанс.
Он с трудом привык к тем протухшим помоям, что здесь именовали едой; привык к изнуряющей духоте в камерах и палящему зною на улице. Привык к тренировкам, которые проводились каждое утро под чутким надзором стражников. На этих тренировках Инео еще больше убедился в том, что ведению боя и владению оружием его обучали опытные бойцы. И первый одиночный бой он выиграл, хотя противник был вдвое больше и крепче.
