Еще один оговоренный ранее жест и получив от Императора Книгу, Майя проследовала к герцогу сон Локклесту. Передача книги и произнесение клятвы с ним и далее с герцогом сон Локкрестом прошил совершенно нормально. Книга сияла, принимая клятву, а уже виденные печати проступали все ярче и отчетливее. И с каждой принятой клятвой сияние колонны Императора становилось все ярче.
«Клятва герцогов — обещание преданно служить своему императору, — размышляла Майя, пока церемония шла своим ходом, а она уже двигалась в обратном направлении поближе к выходу. — Клятва императора — это обещание ставить интересы страны превыше всего. Все эти слава кажутся безусловно правильными, но я не стала бы приносить клятву верности никому из живущих… клятва это то, что связывает, ограничивает возможности. Как знать, что за человек восходит на престол? Да, он будет выполнить данные сейчас обязательства. Но что он понимает под теми словами, что произнес? Какие средства сочтет приемлемыми? Как измениться по прошествии долгих лет? Может ли книга знать об этом? Если я буду здесь. Если у меня будет возможность судить о его действиях и решениях. И если я сочту их достойными, то буду стараться ему помочь. Но превыше всего для меня останется книга, а то какой из меня хранитель, если ее интересы я не поставлю на верхнюю ступень. Станьте хорошим правителем Ваше Величество, и тогда я буду на вашей стороне. Куда бы не занесла меня судьба, с кем бы не свела, станьте достойным своего далекого предка и тогда сможете рассчитывать на меня».
Все эти мысли довольно быстро и несколько сумбурно пронеслись в ее голове под торжественные речи настоятеля храма, которые впрочем неожиданно прервались, а все взгляды устремились на нее.
Книга в руках Майи светилась уже видимым чуть ранее теплым, золотистым сиянием, которое поглотив ее кисти рук, принесло непонятно откуда спокойствие и умиротворение. Как будто кто-то большой и сильный потрепал маленького котенка по голове, тем самым похвалив его за хорошее поведение.
«Мое обещанье данное самой себе… она приняла его за клятву…», — как только чуть схлынула умиротворяющая магия" Майя начала паниковать, а потом проследила взглядом за тем, что приковало все внимание присутствующих и изумило более чем светящаяся книга в ее руках.
На каменном барельефе начали происходить изменения с самой дальней колонной, которую она принимала за тень от колонны Императора. Она стала казаться несколько ближе и больше, а потом на ней начал проступать символ — круг с заключенным в него языком пламени. Он сначала медленно насыщался красками, а потом ярко засияла колонна Императора. Первые мгновения свет казался нестерпимым, а когда он схлынул, то стали видны кардинальные изменения, постигшие все печати на колоннах. Золотой дракончик на печати императора открыл изумрудно зеленые глаза, и, не обращая внимания на изумленную публику взмахнул широкими крыльями, потянулся и с нескрываемым удовольствием улегся поудобнее утроив голову на передних лапах и оглядывая присутствующих. Цветок в печати Верховного Мага вдруг распустился и обрел яркие краски, а на его лепестках заискрилась роса. Мечь на печати герцога сон Локкреста так же обрел краски, а непонятные в начале для Майи вкрапления и выщерблены, оказались кровью, которая была на клинке. В печати хранителя же светил язык живого пламени.
В помещении повисло довольно продолжительное молчание. Сначала все просто онемели, а когда несколько пришли в себя, то молчали уже по другой причине — во время церемонии мог говорить только глава храма и непосредственные участники в момент принесения клятвы. Поэтому всеобщее внимание обратилось именно к этому человеку в ожидании его дальнейших слов.
— Это будет не обычное правление, — наконец выдавил из себя священник, обратившись к Императору. — Потомки еще долго будут помнить его, как мы помним правителей с живым драконом на печати, — и видимо уловив общее напряжение аудитории которую сейчас больше интересовал небольшой исторический экскурс, нежели скорейшее завершение церемонии, решил несколько изменить программу мероприятия. — Вы стали третьим правителем в истории при коронации которого печати на этом барельефе оживают. Первый Император, Фелисий I, и Вы Алфей I, Император Срединной Империи.
"Мне показалось, или везде в именах есть "Первый", неважно словом или цифрой? Но это неважно. Важно что я опять во что-то ввязалась и мне очень повезет если я унису отсюда ноги". — находясь под впечатлением ничуть не меньше чем остальные, подумала вдруг Майя.
"Быть достойным встать с ними в один ряд"! — с некоторой долей паники пронеслось в голове у молодого императора, который уже едва мог стоять. Тяжеленное облачение было вполне способно доставить серьезные неприятности и здоровому человеку, а то, что он еще не упал, Алфей относил к категории настоящих чудес.
