Но в этот самый миг на краю крыши над перистилем возникла темная фигура. В следующую секунду на мозаичный пол спрыгнул человек в темном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Оглядев присутствующих, он сухо рассмеялся.
— Я смотрю, вы уже все приготовили для ритуала, так что я успел как раз вовремя!
— Кто ты? — воскликнул хозяин дома и шагнул к незваному гостю, намереваясь откинуть его капюшон.
Но тот опередил его и сам открыл лицо.
Лицо это было безобразно, его покрывали уродливые шрамы, одного глаза не было, вместо него чернел провал пустой глазницы.
— Не узнаете? — проговорил он насмешливо. — Когда-то, как и вы, я был членом Изумрудной коллегии, но потом вы изгнали меня…
— Кассий Вотрузий! — воскликнул хозяин. — Предатель и изменник, едва не погубивший наше общее дело!
— Это еще вопрос, кто из нас предатель! — оборвал его одноглазый. — Но сейчас это не главный вопрос. Ты прав, у нас… у меня очень мало времени, так что пора начинать. Я вижу, что вы все уже подготовили…
— Да, но только ты здесь лишний!
— Вы, господа, неправильно все поняли. Не я здесь лишний, а вы! Я приобрету древние знания, могущество и власть, а вы… вы будете лишь свидетелями!
С этими словами одноглазый вошел в узор пентаграммы.
Гай Секвенций потянулся за мечом… и вспомнил, что оставил его при входе в дом, как того требуют приличия. Тогда он шагнул к одноглазому, чтобы вытолкать его прочь…
Но не успел осуществить свое намерение.
Одноглазый вытащил из складок плаща полотняный мешочек, вытряхнул из него на ладонь щепотку измельченной сухой травы и бросил в лицо Гая Секвенция.
Римлянин закашлялся, ему стало тяжело дышать, а потом силы оставили его, и он кулем упал на пол. Теперь он не мог пошевелиться, но хорошо видел и слышал все происходящее. Он видел, как Кассий бросил магический порошок в лицо остальным двум участникам ритуала, и те тоже упали на пол, не в силах шевельнуть рукой или ногой.
Подтащив три неподвижных тела к стенам перистиля, одноглазый вернулся в центр пентаграммы и начал читать заклинания, медленно поворачивая амулет. Он произносил слова нараспев, и голос его, обычно сухой и хриплый, понемногу набирал силу, заполнял собой просторный двор, проникал в каждый его уголок, порождая гулкое эхо.
Но вдруг откуда-то издалека донесся глас куда более громкий и звучный — могучий голос приближающейся грозы, голос Юпитера Громовержца.
Гроза приближалась с той стороны, где находилась гора Везувий. Грохот ее становился все громче и громче, вот он уже заглушил заклинания, которые читал одноглазый злодей. Гай Секвенций поднял взгляд к небу, проглядывавшемуся в потолочном проеме перистиля, и увидел, что оно все исчерчено ослепительными зигзагами молний.
Одноглазый, не обращая внимания на гнев стихий, продолжал читать заклинания, все громче произнося их таинственные слова, безуспешно пытаясь перекричать грозу.
В это время сама земля содрогнулась, будто пытаясь сбросить со своего древнего тела ничтожное и жалкое человеческое племя. За первым толчком последовал другой, третий, четвертый. Небо, еще недавно темно-лиловое, приобрело багровый оттенок, словно его освещало адское пламя. С этого пылающего неба посыпался пепел, начали падать куски пемзы и камни, воздух запах серой, будто отворились врата ада. Дом колебался от мощных толчков, казалось, он вот-вот может обрушиться.
Пепел и куски пемзы падали в перистиль. Мозаичный пол вокруг Гая Секвенция уже покрылся толстым слоем горячей золы. Он попытался отползти под своды, но тело все еще не слушалось.
А безумец, не замечая буйства стихий, восклицал звонким голосом:
— Тьма порождает свет! Хацем борес могер! — Большой кусок пемзы упал ему на голову, одноглазый покачнулся, едва не упал, но удержался на ногах и снова выкрикнул: — Хацем борес могер!
Сквозь проем крыши на него вдруг обрушился ослепительный жгут молнии, словно сам Юпитер поразил безумца своим пылающим копьем. Человеческую фигуру охватило пламя, она стала бледно-лиловой, потом ядовито-розовой и… рассыпалась в невесомый пепел.
И в ту же секунду Гай Секвенций почувствовал, как к нему вернулись силы. Он вскочил на ноги, огляделся. Оба его товарища были мертвы — хозяина дома с головой засыпал пепел, а третий человек лежал с раскроенным упавшим камнем черепом. Но оплакивать их было некогда, Гай бросился к тому месту, где только что стоял одноглазый безумец, чтобы найти и сохранить священный амулет, ключ к тайнам Изумрудной скрижали. Он разгребал руками горячий пепел, пытаясь нащупать под ним кругляш, но пепел сыпался с неба быстрее, чем он успевал его раскапывать.
И вдруг огромный камень обрушился на голову римлянина, и свет в его глазах померк навсегда…
Вера ждала Ипполита в холле Эрмитажа, нетерпеливо поглядывая на часы. Наконец он появился в дверях, вертя головой и отыскивая ее в толпе.
— Я здесь! — Вера помахала ученому рукой.
— Объясните, в чем дело! — потребовал Ипполит, подойдя к ней. — Что за срочность?
— Все объясню потом, сейчас скорее покупайте билет, касса скоро закроется!
Ипполит что-то недовольно проворчал, но поспешил к кассе.
