В глазах Лизетты вспыхнул гнев.
– Зато он участвует в заговоре с целью свергнуть немецкую верхушку изнутри!
Такого Люк не ожидал.
– Что?!
Лизетта рассеянно провела рукой по черным волосам.
– Между Килианом и Штюльпнагелем что-то происходит. Что-то очень важное.
Люк вопросительно посмотрел на нее. Она рассказала ему все, что знала, но убедить так и не смогла.
– Ты просто пытаешься выставить его в привлекательном виде, – заявил Люк.
– Не говори ерунды! И потом, не каждого немца стоит малевать той же черной краской, что и Гитлера. Во мне течет немецкая кровь – делает ли она меня фашисткой? Ты сам по происхождению немец, Люк – принимаешь ли ты участие в зверствах? А старик в Л’Иль-сюр-ла-Сорг? Вряд ли он сочувствовал нацистскому режиму… – Наверное, жестоко было говорить такое, но Лизетта не могла удержаться.
Люк обмяк, точно от удара.
– Я тебе не подчиняюсь, – закончила она.
– Есть еще время сбежать, не нужно лишних жертв, – настаивал он. – Мы могли бы…
– Люк, я высоко ценю твою верность.
– Верность? – уязвленно переспросил он.
– Нужно выяснить, что происходит между Килианом и Штюльпнагелем. Я подчиняюсь приказам – и велению сердца.
Он печально посмотрел на нее.
– Что ж, тем хуже для меня.
Люк сердито сгреб рубашку и куртку. Опомнившись, Лизетта рванулась к нему, но было уже поздно: он выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице.
