Рейн провел пальцем по бронзовому украшению, там, где оно повторяло линию ее ключицы. Металл был горячим, буквально раскаленным, и в нем как бы бился невидимый пульс. На мгновение на грани видения все расплылось серебряным туманом, в ушах возник гул, напоминающий удары прибоя о прибрежные скалы. Рейн содрогнулся. Туман тотчас исчез, и грохочущий, засасывающий звук быстро стих. Теперь бронзовое ожерелье было прохладным на ощупь, и постепенно пришла уверенность, что все это было лишь игрой воображения. Он осторожно опустился поверх горячего напряженного тела — пока лишь одним боком, опираясь на локти. Так он сумел заглянуть в каменное лицо жены, и та вынуждена была перевести взгляд на него. Снова он легко коснулся украшения.
— Почему ты носишь это?
— Ты все равно не поймешь.
Рейн обхватил ее шею кольцом ладоней и прижал подушечки больших пальцев там, где бился сумасшедший пульс.
— Когда я задаю тебе вопрос, жена, я хочу слышать ответ на него.
Частые удары ее сердца стали неровными, порой едва слышными. Темная глубина зрачков вызывала в памяти чащу глухого леса, полную таинственных и невидимых существ. Арианна конвульсивно глотнула.
— Это ожерелье может носить только ясновидящая. Только та, кому даровано умение предвидеть будущее.
— И что же ты видела в своем будущем? — Словно зачарованный, Рейн следил за тем, как она про— вела кончиком языка по полной нижней губе... потом с силой втянула ее в рот, прикусив зубами.
— Тебя. Я видела тебя.
Этот ее рот... он просто должен еще раз попробовать era на вкус! Рейн наклонился, но Арианна дернулась, до отказа отвернув лицо. Тогда он погрузил пальцы в волосы, которые рассыпались, густые и темные, как расплескавшееся вино, по усыпанным фиалками подушкам. Он намотал одну из прядей на кулак и поднес к лицу, глубоко вдохнув.
— Они пахнут лимоном.
Сказав это, он взял в ладони лицо, которое Арианна по-прежнему отворачивала от него, и насильно поцеловал ее в губы. Она с такой силой отдернула голову, что послышался хруст позвонков.
Рейн схватил своими длинными сильными пальцами ее подбородок, не давая отвернуться, и снова склонился к губам. Тогда Аринна начала извиваться под ним, тяжело и жарко дыша в его приоткрытый рот.
— Не надо! Пожалуйста, не надо!
— Ты моя жена, Арианна, пойми это наконец своей бестолковой головой! — прошипел Рейн, схватив ее обеими руками за голову и хорошенько встряхнув. — Ты должна повиноваться мне.
— Нет, ни за что!..
— Ты будешь повиноваться мне! — На этот раз он встряхнул ее с силой, до боли. — Я хочу ощутить, как мое семя изливается внутрь тебя. Только тогда я буду знать, что Руддлан принадлежит мне.
— Руддлан! Так вот о чем ты беспокоишься больше всего! Я для тебя ничто, всего лишь имя и титул, средство узаконить права на замок! А я... я ждала, хотела... я мечтала... — глаза ее наполнились слезами, грудь высоко поднялась и затрепетала, словно она пыталась удержаться от рыданий. — Так ты не получишь меня! Ничего от меня, что идет в счет!
Рейн глубоко вздохнул, прилагая усилия, чтобы овладеть собой.
— Ты превращаешь нашу брачную ночь в испытание, которым она могла бы не быть. — Он провел большим пальцем по соблазнительной припухлости ее нижней губы. — Если бы ты перестала сопротивляться, то могла бы даже получить удовольствие. — Палец скользнул по подбородку, потом вниз по шее, поглаживая, лаская... — Я все равно возьму твою девственность в эту ночь, Арианна. Чего бы мне это ни стоило, я сделаю это.
Она выгнулась дугой среди подушек, судорожно прижав руки к бокам.
— О Господи, так возьми ее поскорее и оставь меня в покое.
Рейн наклонился, чтобы снова поцеловать ее, но она буквально вырвала губы из-под его рта. Тогда он приник к изящной впадинке между ее ключицами. Кожа там была гладкой, как расплавленный воск. Арианна между тем уперлась ладонями ему в грудь, изо всех сил стараясь оттолкнуть. Он прижал обе ее руки своими.
Она начала вырываться, попробовала высвободить правую руку, при этом зарывшись пальцами в волосы на его груди и наткнувшись одним из них на сосок. Рейн не удержался от стона. Наконец ему удалось прижаться ртом к ее губам — вернее, расплющить ее губы своими. Она содрогнулась всем телом и окаменела. Каким-то чудом он ухитрился просунуть язык между ее губ и провести по трепещущей нижней губе.
— Открой рот, — невнятно пробормотал он. И она открыла — должно быть, чтобы дышать или протестовать. Какова бы ни была причина, Рейн не стал терять ни секунды. Медленно, осторожно он сильнее раздвинул ее зубы языком, вошел в нее, как позже намеревался войти между ее ног. Язык его заполнил огненно-горячее пространство ее рта.
Арианна притихла под ним, почти не дыша. Однако когда он коснулся ее языка, она выгнулась снова с такой силой, что сумела положить конец поцелую.
Рейн просунул руку между их телами и накрыл одну грудь, сознавая, как груба его мозолистая ладонь, как она царапает нежную кожу. Арианну начала бить крупная дрожь. Она вонзила ногти в его запястье, стараясь оттолкнуть ласкающую ее руку.
