– Я-то думала, ты просто сволочь, – пробормотала она будто бы себе под нос, однако достаточно громко, чтобы стоящему неподалеку от нее Артуру было хорошо слышно все сказанное. – Сволочь и дурак, выбравший неподходящий для него тип испытаний. А оказалось, ты просто дурак, но зато – дурак масштабов эпических! – Она выпрямилась и отряхнула руки, будто сбрасывая с них какую-то жидкость. – Про этот ритуал тебе твоя Кеа рассказала, так? – Не дожидаясь ответа, она кивнула своим мыслям. – Разумеется, она. Кроме Хранительницы, чтоб у ней хвост облез, никто на подобную пакость бы не пошел! Так вот. Хранители не лгут. Они на это в принципе не способны. Запрет у них. Причем куда сильнее, чем у вас, бардов. Но вот недоговаривать – они большие мастера и любители. А ты, помимо всего прочего, третью стадию испытаний провалил напрочь, что в общем-то довольно естественно. Удивительно, что две первые как-то пройти смог. Вот какого гоблина озабоченного, ты себе воинские испытания выбрал, а? Из тебя же воин, как из меня монахиня! – Подойдя к барду, она приложила вновь засветившуюся руку к его ране, немедленно начавшей закрываться.
– Ну, допустим, – припомнил просмотренный как-то старый мультсериал, усмехнулся Артур, – в монахини Церкви Насилия[15] тебя бы с удовольствием взяли в любой момент. Но по существу, признаю, ты права.
– Ты уже не злишься? – рискнул спросить он после того, как его рана закрылась окончательно и боль в плече исчезла. – Может, объяснишь мне, что это был за ритуал такой и испытания?
– Злюсь. И даже очень, – отходя от него и поворачиваясь к окну, ответила Дини Ши. – Злюсь. Но стараюсь сдерживаться. Жить очень хочется. Насчет ритуала – расскажу. Но как-нибудь попозже, когда успокоюсь немного. Сейчас же советую вам немедленно организовать возвращение домой вместе с этой… – Она взглянула на безмятежно спящую Анастасию и немного смягчилась: – Вместе с этой девочкой. Ей сейчас крайне нежелательно находиться вдали от тебя. Ко мне – не лезть. Когда успокоюсь, тогда поговорим. Сейчас будешь приставать – могу и не сдержаться. Слова князя – это, конечно, слова князя, и умирать мне не хочется… Но вот цена, которую
Артур понятливо отошел от замолчавшей фейри. Собственно, сказанное и не нуждалось в каких-либо пояснениях. От Дини Ши так и несло едва-едва сдерживаемой жаждой крови.
Обратно доехали быстро. Как оказалось, присутствие рядом разъяренной до последней стадии фейри, и не думающей сейчас скрывать свою нечеловеческую природу, просто до невероятной степени ускоряет решение любых вопросов. Ни с выпиской Анастасии, ни с машиной «Скорой помощи», необходимой, чтобы добраться с безмятежно спящей девочкой до дому, ни с водителем проблем не возникло.
Ясно написанная на лице Лаурелин жажда терзать и убивать, громить город и проливать реки крови позволила им даже не задумываться над этими вопросами.
Фейри желает забрать девочку из реанимации – нет проблем. Хоть все отделение. Нужна машина? Пожалуйста. Будут ли еще какие-нибудь пожелания? Нет, уезжаете? Какое счастье! Елена Васильевна, а вы не могли бы задержаться, если, разумеется, никто не против? И опасливый взгляд на Лаурелин, молчание которой было воспринято как согласие.
Кинув на Артура тяжелый и не предвещающий ничего хорошего взгляд, тетя Артура осталась вместе с недобро поглядывающим на свою подчиненную главным врачом.
Доехали они быстро. Водитель, вдохновленный присутствием за своей спиной злобной фейри, выжимал из своей машины все, что старенькая «Скорая помощь» могла и не могла, и доставил их к подъезду в рекордные сроки.
Когда Артур попытался взять Стасю на руки, чтобы занести в квартиру, Лаурелин просто зашипела на него, словно огромная змея, защищающая своего детеныша, и вновь подхватила ее сама. И лишь доставив ее в квартиру и уложив на старенькую кровать в комнате барда, она соизволила заговорить по-человечески:
– Не будить. Ждать, пока сама не проснется. Дальше трех метров – не отходить. – Смерив барда недоверчивым взглядом, она решила, что ее последнее распоряжение требует пояснений, и добавила: – Ей нужно твое присутствие. Лучше вообще держи за руку, пока не проснется. Из ее поля зрения вообще не удаляйся ни в коем случае! Если она очнется и не увидит тебя рядом, будет плохо. Очень плохо! – веско произнесла Дини Ши и пошла к выходу из комнаты. – Меня без нужды не тревожить, – уже выходя, промолвила она, обведя тяжелым взглядом замершего у кровати барда и испуганную, не понимающую, что происходит, Аленку. – Без очень веской нужды!
Хлопнув дверью, она исчезла в глубине Аленкиной комнаты, в которой спала прошлой ночью.
