Учитывая традиционно хорошее отношение всех фейри к бардам, откровенная неприязнь Лаурелин была Артуру совершенно непонятна. Ну ладно неприязнь. Неприязнь в ответ на неприязнь – это еще можно как-то понять. Но вот откровенная ненависть, мелькнувшая в ее взгляде, заставила его всерьез задуматься. Причин такого к себе отношения Артур никак не мог понять и потому решился спросить напрямую.
– В чем дело? – осведомился он, останавливаясь и присаживаясь на бортик роскошного фонтана.
Прекрасный сад, в который они спустились, после того как прогулка по безжизненному замку-музею окончательно надоела барду, изобиловал множеством самых разнообразных источников воды, начиная от скромных родничков, бьющих чуть ли не из-под каждого камня, и заканчивая такими вот произведениями искусства.
Ответом на вопрос было уже традиционное молчание.
– Я спрашиваю, в чем дело? – любуясь затейливым узором водяных струй, повторил Артур. – Я бард и чувствую, когда меня ненавидят. И твое поведение не оставляет возможности для каких-либо сомнений. Я хочу знать причину твоего такого ко мне отношения.
Снова молчание. Лаурелин серебристо-стальной статуей замерла в двух шагах от барда, изображая на лице полную отстраненность. С момента как он практически выбил у нее признание о недавнем прибытии в замок, рыцарь хранила молчание.
Артур вздохнул. Он сильно сожалел о недостаточности своего запаса Чистоты, который остро ощущал с самого момента своего пробуждения. Как она бы сейчас ему пригодилась! Ну или хотя бы гитара… Но ничего этого у него не имелось, и потому приходилось вводить тяжелую артиллерию. Это было рискованно. Очень рискованно. Но, с другой стороны, терпеть враждебное присутствие поблизости от себя на протяжении как минимум суток не хотелось категорически. При его чувствительности это был если и не ад, то нечто весьма и весьма близкое. А что касается риска… То в самом худшем случае его просто убьют. И он вернется назад,
– Лаурелин, ты знаешь, что сейчас нарушаешь прямой приказ Данаана? – как бы невзначай спросил он, не отрывая взгляда от бегущей воды.
Вот тут ее проняло. Она вновь вздрогнула и впервые за прошедшее время соизволила ответить.
– Я исполняю все повеления серебряного князя! Никаких нарушений приказов нет и быть не может! – с каким-то прирыкиванием произнесла она. Это самое скрытое глубоко внутри нее, но тем не менее вполне различимое для опытного уха рычание ясно показывало, что рыцарь отнюдь не так флегматична и инертна, как хочет казаться.
– Насколько я понимаю, тебе было приказано заботиться о моей безопасности и удобстве. – Легкое напряжение, тончайшая нить Силы, скользнувшая в голосовые связки, и бард, словно качественный магнитофон, в точности повторил слова Данаана, копируя даже тембр голоса и интонации: – «Лаурелин позаботится о твоей безопасности и удобстве». Ты помнишь этот приказ?
– Да. – Дини Ши овладела собой, вновь становясь стальной безразличной статуей. – Приказ исполняется. Твоя безопасность обеспечена. Нарушений приказа нет.
– Приказ нарушен, – стоял на своем Артур, переходя на точно такую же обезличенно-отрывистую речь, словно общался с каким-то неисправным роботом. – Нарушена вторая часть приказа. Ты не заботишься о моем удобстве, а, наоборот, причиняешь значительные неудобства!
– Чем?! – Оказывается, даже невозмутимую Дини Ши, чья жизнь, казалось, была полностью посвящена дисциплине и дословному выполнению приказов, можно было довести до бешенства. По крайней мере, ее сверкающие глаза, напряженная поза и сжатая на рукояти меча ладонь указывали именно на это. Было видно, что только строгий приказ и вбитая с самого детства привычка к дисциплине удерживают ее от нападения.
Артур демонстративно потер руки, развалившись на бортике фонтана и всем своим видом демонстрируя удовлетворенность сложившейся ситуацией.
– Да-да, продолжай в том же духе,
Впавшая в почти неконтролируемое бешенство Дини Ши издала злобное шипение.
– Я не убью этого психованного барда! – сквозь зубовный скрежет и тихое рычание на пределе слышимости смог разобрать Артур. – И пытать его тоже нельзя… нельзя…
Странно, и почему эти подслушанные слова вызвали у него ощущение дежавю? Артур слегка наклонил голову, скрывая от рыцаря довольную усмешку, – все же доводить дело до реального убийства было бы нежелательно… По крайней мере сейчас, пока он так и не услышал окончание рассказа Данаана. Объект был готов. Теперь оставался последний штрих.
