Дилль выругался себе под нос, костеря на чём свет стоит желчного мастера Хилка — главу факультета оптической магии, и двух старых маразматиков, по недоразумению являющимися гроссмейстерами Академии. Хилк-то ладно, ему по должности положено свирепствовать и зверствовать над адептами, что вкупе с несносным характером наставника превращало жизнь адептов на занятиях по оптической магии в сущий кошмар. Но от Адельядо и Дево Дилль подобной подлости не ожидал. А как ещё назвать их решение, что все, абсолютно все адепты, независимо от степени владения стихиями и принадлежности к роду деятельности должны изучать кроме обязательных счисления, риторики и физической подготовки ещё и оптическую магию? Наверное, мастер Хилк каким-то хитрым способом приплатил гроссмейстерам за вынесение подобного решения… Хотя Дилль искренне не понимал, чем можно подкупить двух самых могущественных магов цивилизованного мира.
Ну ладно, врачевателям ещё можно придумать применение иллюзорного искусства — родинку или некрасивый шрам замаскировать. Но ему — боевому магу, вся задача которого запустить во врага как можно больший шар огня, зачем ломать мозги над созданием искусственной внешности? И тут же предательская мысль просочилась в негодующие размышления: а если некий огненный маг наложит на себя иллюзию, показывающую врагу чахлый кустик вместо человека? А если этот «кустик» незаметно подберётся к стану врага и неожиданно устроит там огненный шторм? А если эта иллюзия позволит не просто избежать ответного огня, но даже скрыться по окончанию боевой операции в целости и сохранности? Ну да, если так, то магия иллюзий — штука совершенно необходимая даже для боевого мага и дающая шанс выжить в смертельной ситуации.
Однако даже такое размышление о полезности изучаемого предмета не отменяло ни невероятной сложности расчётов, ни дурного настроения Дилля. Особенно злило его то, что Тео, получивший ступень магистра и переставший быть адептом, благополучно избежал обязательного изучения магии иллюзий. Впрочем, для Тео, обожавшего счисление и всё, что с ним связано, эти мозгодробительные задачки были бы только в удовольствие.
— Вовремя он сдриснул, — вздохнул Дилль, сердито разглядывая получившееся уравнение. — А ведь теперь эту ерунду нужно ещё и воплотить, так сказать, в натуре, иначе зачёта у мастера Хилка не видать. Хорошо Илонке — её-то никто ничем не достаёт.
Дилль сердито пометался по читальному залу библиотеки, парочка адептов проводила его равнодушными взглядами и уткнулась в свои фолианты. А Дилль чувствовал, как в нём просыпается драконья ярость. Он устал вести двойственную жизнь. Быть главой боевого клана и одновременно адептом магической Академии — это только на первый взгляд просто. Один мастер Фиррис чего стоит! Он ведь для Дилля был один в четырёх лицах: для главы клана — подчинённый, готовый выполнить любой приказ, для адепта Академии — жёсткий наставник по физической подготовке, для воина — суровый учитель фехтования и рукопашного боя, а для обычного человека — тесть. Последнее, пожалуй, было единственным, что Дилля не напрягало. А всё остальное… у-у, разорвал бы! Всех, кто под руку попадётся!
Бесконечная зубрёжка магических конструктов сделала своё дело — Дилль чувствовал, что не может унять ярость. Это грозило неприятностями, и прежде всего библиотеке. Поэтому, пока дело не дошло до беды, Дилль быстро собрал писчие принадлежности, сунул объёмистый конспект в полотняную сумку и поспешил убраться из библиотеки. А по пути пытался унять загоревшийся в груди драконий огонь, чувствуя, что битву с ним проигрывает. Поневоле в память пришли слова покойного Адогорда, что драконья магия — это не только дар, но и проклятье, постепенно сводящее мага с ума.
В попытках успокоить самого себя Дилль не сразу обратил внимание на хор тоненьких голосов, слышать который мог только он.
— Мастер, что случилось? Где враг? Кого порвать?
— Привет, муары! — он невольно усмехнулся, обнаружив невидимых собеседников. Муары — наследие Адогорда и магическая нежить, поселившаяся в нём с той поры, как он впервые побывал в тирогисской канализации. Сотни и тысячи крохотных созданий, спящих в нём до тех пор, пока их не разбудит всплеск драконьей ярости. Не паразиты, подглядывающие за ним, как думал поначалу Дилль. Симбионты — так назвал их гроссмейстер Адельядо, узнав про «сожителей» Дилля. Помогающие быстрее заращивать раны и научившие его своему неведомому искусству уничтожать магию. Вполне себе разумные существа, хотя, конечно, моралью от человека отличающиеся — во всяком случае убивали они людей мгновенно и безо всяких душевных терзаний. — Нет никакого врага. Во всяком случае, которого стоило бы тотчас сжечь. Просто меня взбесила магия иллюзий.
— Разве простые иллюзии могут вызвать такую ярость? — искренне удивились муары. — Это ведь не боевая магия, там всё просчитано, спокойно и логично.
