— Десятник, за неуважение к представителю власти, сопряжённое с угрозой жизни и здоровью, двадцать плетей, прямо тут на месте. Плюс три месяца каменоломни, без права выплаты срока золотом — я отдал приказ, но смотрел в глаза старшему из пятёрки. Бойцы за моей спиной молча содрали с тела его подчинённого одежду, после чего десятник лично начал наваливать плетью наказание.
— Готово, лейтенант — с улыбкой доложил десятник, спина местного заправилы была хорошо располосована, но это не мешало ему материться в нашу сторону.
— Ты немного ошибся, я насчитал только пятнадцать — я всё так же смотрел на старшего — к тому же эта падаль снова рот открыла, сверху ещё десять плетей.
— Да, лейтенант! — десятник без раздумий снова отоварил окровавленную тушку — готово.
— Отлично, откроет рот ещё раз, можешь за руки привязать его к лошади и протащить мордой по брусчатке — я с предвкушением улыбнулся местному авторитету — может, представишься для начала, неуважаемый? — тот был явно в замешательстве, и снова мой браслет действовал как удав на кролика — должен же я знать, кому вписываю плетей?
— Мортис Тенебр, купец Второй Гильдии — мужик взял себя в руки и снова попытался включить режим крёстного отца — я заправляю делами Красного квартала.
— То есть большая часть местной недвижимости принадлежит именно тебе? — вкрадчиво интересуюсь — и документы в порядке, на владение, на сдачу в аренду и так далее и тому подобное?
— Ты меня не понял, мальчик — начал было Мортис, но договорить я ему не дал, таких надо сразу давить, чтоб даже мыслей лишних не было.
— Мальчика ты пялишь по ночам в своей спальне, пока никто не видит — в словах уже не стесняюсь — думай, что говоришь, прежде чем открыть рот, иначе ты ответишь по закону, прямо на местной площади. Из того, что ты успел сказать, я могу сделать выводы, которые тебе явно не понравятся — Мортис в порыве ярости что-то хотел ответить, но увидел взгляд полковника, который наслаждался зрелищем, к тому же явно был готов отдать приказ об аресте оставшейся четвёрки.
— Полковник, ты — начал Мортис, но увидел мою кривую улыбку, и сразу поправился — вы снова набиваете себе цену. Зачем весь этот балаган? Давайте договоримся раз и навсегда, чтобы все были довольны.
— Мортис, дорогой, ты сейчас странно говоришь. Окружающим может показаться, что ты предлагаешь нам взятку. Но разве такое возможно? — де Ревель добродушно улыбался, браслет вспыхнул красным, передавая настроение главы стражи.
— Нет, что ты! Просто мы не поняли друг друга — протестующе замахал руками Мортис — может, представишь нового стража порядка?
— Лейтенант Влад Морозов — озвучил меня де Ревель, сбавив обороты напряжённости — уверен, ты уже понял, что пытаться приходить к нему с разными, как в вашем обществе принято говорить, интересными предложениями, опасно для здоровья — но тут же выстрелил смертельным предупреждением — я очень надеюсь, что в его жизни не будет много странных случаев, вроде горшков с цветами, летящих с третьего этажа ему на голову.
— Я, конечно, со своей стороны постараюсь, но вы же понимаете, полковник, я контролирую далеко не всё — Мортис решил, что поддержать игру слов, это самое благоразумное решение. Не могу его винить.
— На том и закончим нашу светскую беседу — де Ревель махнул сопровождению, и мы отправились обратно.
Пока не выехали из Красного квартала, все двигались молча, но как только мы пересекли невидимую черту, все наконец-то расслабились. К нам в де Ревелем подъехал десятник, и, ударив кулаком в грудь, обратился ко мне.
— Я рад, что вы с нами, господин лейтенант — он поклонился — продолжайте в том же духе, вторая сотня в вашем распоряжении.
— Передай всем, чтобы обращались без господ — я протянул ему руку, десятник изумлённо её пожал — буду рад, если вы прокроете мою спину. Как тебя зовут?
— Меня зовут Лоренц Вангард, лейтенант — ответил десятник.
— Кстати, полковник, как-то странно, что вы управляете полком, но у вас деление на сотни, полусотни и десятки — меня давно интересовал этот несуразный момент.
— Это всё идиотская формальность — поморщился де Ревель — лет сто назад, очередной герцог решил таким образом упразднить обязанность его дружины охранять порядок на улицах. А армейское звание должно было еще больше показать это деление.
— При этом никакой вменяемой структуры не создали, верно? — я подивился откровенному распиздяйству.
— Не то слово, судя по записям, люди мне могли больше двух месяцев получить жалованье, потому как счетоводы герцога им отказывали в выплатах, а в полк назначения не было — де Ревель зло сплюнул — сам понимаешь, к чему это привело — я молча кивнул.
Мы приехали в расположение полка, и я своими глазами увидел этот дурдом. Кругом откровенный срач и мусор, о какой либо готовности выдвинуться силами даже полусотни речи не шло. Внутри казарм все ходили без оружия на полном расслабоне. Жрали тут же на постах, кое-кто прикладывался к фляжкам и там точно не яблочный сок.
