Когда он оставил его в этом ледяном укрытии, его охватило странное чувство. Холод вдруг стал ему ни по чем, как и ветер. Силы, возможно, и уменьшились, но исчезла уязвимость.
Покинув забытый ледяной край, Аргелор вернулся в Академию, и сразу же направился к стенам крепости. Черный город под черными стягами ждал битвы. Все было на своих местах, и тяжелые орудия, и магия, и сами темные маги. Войско черного дракона в это время как раз покидало крепость через исполинские врата. Идеальные воины, закованные в тяжелую броню, с мечами и копьями, повинуясь Лару, ровным шагом выходили на поле боя. Аргелор любовался этим зрелищем. Настоящая крепость черного мага наводила немало страха, даже больше, чем сам Архимаг когда-то, что было и нужно. Черный дракон остался доволен. Его план не узнает никто, разве что Лар, молодой маг.
Вдоволь налюбовавшись этим зрелищем, Аргелор, повернулся в сторону шахт, обратился драконом, и полетел к кузне.
— Хозяин летит! — разнеслось над жаркими ямами и пещерами, наскоро вырубленными в горной породе.
По узким мосткам затопали ноги, зашаркали прожженные сапоги. В рабах тут трудилось немало дичалых, хотя рабами они стали по своей воле. Запах металла, кровь и боль жертв, пленили их без всяких пут.
— Поднять цепи!
Раздался вой труб, загремели молотки, засовы и решетки. Зашипел огонь.
— Готовь броню!
Аргелор принял облик человека, и вошел в кузню. Дичалые тут же схлынули по своим местам, опасаясь попасться ему на глаза. Навстречу вышли тритрагдорские маги в грубых нагрудниках и перчатках. В этом пекле их балахоны сильно обгорели, а сами они измазались в сажи.
— Доспехи готовы! — они склонили головы.
— Покажите! — приказал Аргелор.
На толстых цепях из котла, в котором пылал неведомый состав металлов, вынули черные доспехи, скованные на славу с магией и словом. Их не брали обычные огонь и оружие, не брали и заклятия.
— Они будут впору и на драконе, — сказал маг. — Черный дракон желает их примерить?
— Ближе! — скомандовал Аргелор.
Заскрипели цепи. Доспехи были горячи, но дракон провел по ним рукой. Зачарованный металл шипел. На нем извивались зеленые искры и скрытый узор.
— Доволен ли черный дракон? — заискивающим голосом спросил маг.
— Меч? Сковали ли его, как я указывал? — спросил вместо ответа тот и обошел доспехи вокруг, поглядывая на тритрагдорских магов.
— Все выполнено, — кивнули они.
По их знаку из глубин кузни принесли новое оружие. Оно лежало на руках у пятерых дичалых, завернутое в грубый кожух. Аргелор развернул его. Меч блеснул в огне кузни. Целиком из заколдованного металла, он весь светился и источал немалую силу. Однако брать его в руки, он не стал.
— Хорош, — оценил оружие черный дракон. — Пусть отнесут в мой зал.
— Как прикажешь, черный дракон, — процедили маги.
Покинув кузни, Аргелор еще раз взглянул на строй своего войска и исчез в стенах Академии.
Не так далеко от стен черной крепости, мчалась безоружная белая драконица. Туман и холод резали глаза. От быстрого бега и сырого воздуха, Тира задыхалась, а лесной дух все мчался зверем по ледяной воде, мчался уже очень долго. Острова пролетали один за другим, и усталость давала о себе. Почуяв это, зверь остановился посреди одного из островов. Пригнув шею, он как бы пригласил драконицу сойти, и принял свой обычный вид.
Туман перед ним, пусть и сотканный черными магами, расступался, а трава под его ногами становилась зеленее. Присев прямо на нее, лесной хозяин протянул когтистую руку. Под его пальцами разрослись ягоды, весьма диковинные, каких Тира прежде не встречала.
— Это утолит голод, — он протянул их ей. — Даже моя магия тут натыкается на глухую стену черного дракона.
На его широкой ладони лежали темно-синие ягоды с терпким ароматом.
— Спасибо, однако, не стоило расходовать свои силы, — драконица с некоторой осторожностью взяла их. — Что за ягоды такие?
— Они росли в краях артов, — хозяин блеснул влажными глазами, и, нахмурившись, отвернулся.
Положив в рот предложенное угощение, Тира медленно его разжевала. Ягоды оказались кисловатыми, но очень сытными. Утолив голод, она взглянула на спину лесного хозяина. Тот сидел сгорбившись, будто растеряв все свое величие. Вздохнув, Тира стала смотреть в туман. Усталость, в отличие от голода, не прошла, хотелось спать. Усилием воли, она заставила себя разомкнуть глаза и снова взглянула на лесного хозяина. Его спину покрывали глубокие шрамы, рваные и резанные. Вдруг в сознание Тиры ворвалась боль, и она отшатнулась, чуть не захлебнувшись ею. Боль погибших артов еще жила в лесном духе. Повернувшись к драконице, словно извиняясь, тот тряхнул головой.
— Это навсегда со мной, — прошелестел его голос.
— Ты помнишь всех? — Тира старалась не глядеть в его глаза.
— Да, всех и во многих мирах…
— Тяжкий груз…
— Я лесной дух, дух жизни, это мое бремя, помнить боль битв, боль миров и их гибель.
— Гибель? — Тира вспомнила слова Кеанры. — Скажешь, моя сила может разрушить этот мир?
Лесной хозяин замер. Его кожа отсвечивала зеленью, и узоры на ней проступили ярче.