— Какое пренебрежение к древнейшему из Путей! — восхитился начальник. — Младший Пастырь Пути Мертвых! И сильный маг, между прочим. Само по себе их учение не предполагает детских жертвоприношений, но если наш борец с огненными зверушками возжаждал тёмной силы… Ты знаешь, когда-то и я был достаточно глуп, чтобы поддаться соблазну, и мог сотворить что-то в этом роде. Повезло, что я ещё и брезгливый.
— Немытых детей не жрете, — съязвил я.
— Ага. Поэтому в твоей комнате есть ванная.
Меня передёрнуло. Август внимательно меня осмотрел и скривился.
— Выгляжу неаппетитно?
— Отвратительно выглядишь. Это твой единственный комплект одежды? Так не пойдёт. Ты не можешь меня опозорить. Сейчас принесу одеяние, достойное моего помощника, жди здесь.
И действительно принёс. Тёмно-зелёные брюки сели, как влитые, а бежевая рубашка полностью совпадала с цветом моих волос. Красиво, наверное, со стороны, но, на мой взгляд, слишком пафосно.
— Я же так замёрзну!
— Подойди сюда на секунду, — мистер Лок стоял возле большого окна. — Давай-давай, я не кусаюсь.
Я скептически поднял бровь, но подчинился. Как только я подошёл, начальник распахнул створки во всю ширь, и меня обдало холодным северным ветром. Нос мгновенно замёрз, пальцы заледенели, но телу в рубашке было тепло, как в шубе.
— Когда ты перестанешь во мне сомневаться, мы начнём здорово экономить время и твои хрупкие нервы.
— Спасибо, — неожиданно для самого себя сказал я.
— О как. За что?
— За то, что не убили и возитесь со мной несмотря ни на что.
— Надеюсь, мне не придётся об этом жалеть. Пойдём, горе моё, нас ждёт повозка.
Храм Пути Мертвых располагался на высоте двухсот метров. Скорее дань традиции, чем реальная попытка отделиться от мира. Пока в других направлениях активно пропагандировали позицию «суета человеческая не должна тревожить умы ищущих силы», будущие мертвоходцы не только спокойно спускались в город в свободное время, но и торговали всевозможными изделиями из кости и камня.
Ехать пришлось долго, несмотря на незначительное расстояние. Кони неохотно плелись в гору по неровной тропе и то и дело спотыкались об оплетающий скалу эльхариум с горькими жёлтыми ягодами.
Мистер Лок, одетый в чёрный балахон с символической серебряной косой на кожаном штуке, смотрелся очень впечатляюще. Промелькнула бредовая мысль, что на самом деле мой начальник вот такой и есть: мрачный, уверенный в смерти, ищущий силу на Пути Мертвых. Я с трудом отвёл взгляд от его холодных глаз и уставился в окно. Серый, мрачный, почти монохромный пейзаж показался приятным и жизнеутверждающим по сравнению с Августом.
Когда повозка наконец остановилась, я оживился и попытался выскочить первым, но был бесцеремонно схвачен за шиворот и втащен обратно. Я едва успел повернуть голову и бросить удивлённый взгляд на спутника, прежде чем на мою голову опустилось что-то тяжёлое, и мир затопила тьма.
Ледяные капли воды падали за шиворот и скатывались по позвоночнику, охлаждая свежие раны и едва заметно притупляя боль. Горло саднило от бесчисленных криков, голоса не было уже несколько дней. Странные способы допроса у этих мертвоходцев, нелогичные. В голове звенело, на эмоции и обиды уже не было сил. Злиться легко, когда у тебя есть хотя бы призрачная надежда на будущее отмщение. Из меня выбили даже надежду на появление надежды.
В камере было темно, лишь узкий луч падал из крохотного зарешеченного окна, высвечивая ровный квадрат у самой двери. Осмотреться, что ли? За всё время моего пребывания в этой зловонной камере я впервые был настолько в сознании, что мог хоть немного соображать. Холодно и отрешённо. Единственным чувством, доступным мне, было любопытство. Оно пробивалось сквозь безэмоциональную броню несмотря ни на что. Врут, что последней умирает надежда. Я уверен, любопытство почти бессмертно.
В углу зашуршало, и мысль о плотоядных крысах ураганом ворвалась ко мне в голову. Конечно, смерть больше не пугала, временами я о ней мечтал, тянул к костлявой руки и умолял забрать меня из этого страшного места, мысленно добавляя: «Мама». Но быть заживо съеденным крысами — не тот конец, о котором можно мечтать. Я повернул голову на звук, шею тут же пронзила боль, но опасность, мерещившаяся мне во тьме, была важнее любой боли.
— Кто там? — я задал вопрос и не услышал звука собственного голоса. Горло издало жалобный хрип, и это был максимум моих возможностей.
— Ты живой? — на короткое мгновение мне показалось, что меня посетили говорящие крысы, но голос был слишком низким и хриплым для блохастых грызунов.
Я кивнул, не будучи уверенным, что собеседник меня видит, но не имея возможности ответить как-то иначе.
— Наорался? — в голосе послышалась горькая усмешка и неподдельное сочувствие. — Погоди, я сейчас подползу поближе и попробую тебя чуток подлатать. Только не дергайся, больно не будет.