Чтобы хоть немного успокоиться, она включила магическое зрение и стала внимательно изучать узоры проклятья. Привычное действие помогло взять себя в руки, и дрожь постепенно ушла. Девочка быстро, чтобы не потерять настрой, достала палочку и наложила несколько диагностических чар. Некоторые результаты вызвали вопросы, она достала из сумки медицинский справочник и глянула на таблицу. Найдя соответствие параметров, прочитала характеристики и скастовала новые чары. Здоровье ребенка откровенно вызывало тревогу.
Гермиона протянула руку и откинула мальчику волосы с лица. Ребенок вдруг дернулся и вцепился в перчатку.
-- Мама... мамочка... я ведь не умру, да?
Это уже было выше всяких сил. Гермиона торопливо поднялась и вышла на улицу. Облокотилась о перила крыльца, разглядывая облака в небе. Рядом остановился Шарх.
-- Я велел им оставаться в комнате... сказал, что тебе надо подумать.
-- Спасибо... Шарх...
-- Да?
-- К моему наставнику это не имеет никакого отношения. Честно. Я не собираюсь брать на себя чьи-то грехи. Но если я могу помочь, почему нет? И что, что оборотни? Разве они не заслуживают жизни?
-- Многие с тобой не согласились бы.
-- Ребенок не оборотень. Это по наследству не передается.
-- Если оборотень не мать и рождение не приходится на полную луну.
-- Но тогда рождается оборотень, способный контролировать свое превращение.
-- Самые опасные.
Гермиона вздохнула.
-- Я не уверена, что смогу помочь. Это что-то древнее... Но я уверена, что такое мне уже попадалось... Уверена...
Гермиона быстро развернулась, достала из сумки огромный талмуд, плюхнулась прямо на доски крыльца и погрузилась в чтение.
Шарх хмыкнул. Да уж, его подопечную только могила исправит. А сумочка-то явно непростая, если в нее залез такой талмуд.
Девочка вдруг сорвалась с места и бросилась в комнату. Шарх, ругнувшись под нос, бросился следом. Застыл за спиной подопечной, а та в свою очередь замерла перед кроватью. Ее взгляд периодически скользил с лица ребенка в книгу и обратно. После последовало несколько взмахов палочки. Получив какой-то одной ей понятный результат, она кивнула, развернулась и зашагала к выходу.
-- Где мы можем поговорить? -- Чары на капюшоне полностью смазывали как голос, так и интонации, поэтому он звучал глухо и почти без эмоций, из-за чего трудно было понять, что реально испытывает мастер проклятий. Шарху, правда, это не мешало, уж очень хорошо он знал свою подопечную.
Расположились все вокруг кухонного стола и терпеливо ждали, когда мастер соберется с мыслями. Начинать разговор первым никто не решился.
-- Я разобралась с тем, что это за проклятье...
-- Тогда... -- радостно вскинулся Бейз.
-- И не смогу его снять. И никто не сможет. Ни гоблины... ни... в общем никто.
Мать ребенка медленно осела на пол. Бейз бросился к ней, поддерживая. Усадил на скамью и что-то бормоча, торопливо смачивал ей лицо водой. На Гермиону же снизошло непонятное спокойствие. Поймала дзен, как сказал бы учитель. Она достала палочку и направила на женщину.
-- Энервейт. Проклятье сможет снять только тот, кто его наложил.
-- Если бы я только знал, кто это, -- Бейз бессильно сжал кулаки, с ненавистью глядя куда-то вверх.
-- Это можно выяснить, исходя из природы заклятья.
-- Выяснить? Только скажите, кто...
-- Сначала ответьте на несколько вопросов.
-- Конечно, мастер.
-- Полнолуние было неделю назад, так?
-- Да, но какое...
А вот Таг, кажется понял. После вопроса он вскинулся и стал внимательно разглядывать Бейза.
-- Прямое. Где вы его провели?
-- Где? В лесу...
-- Вы покидали резервацию.
Вот теперь Таг смотрел на мужчину уже без всякой доброты.
-- Я? Да нет...
-- Это был не вопрос, -- оборвала его Гермиона, сама, поражаясь своей решимости, но никакого сочувствия к этому мужчине у нее не осталось. -- А вот теперь вопрос: кого вы убили?
На миг в комнате воцарилась тишина. Таг нехорошо так посматривал на Бейза. До женщины тоже, кажется, дошло.
-- Я не понимаю, -- прошептал Бейз.
Гермиона вздохнула.
-- Все просто. Это проклятье "самое дорогое за жизнь". -- Помолчала. -- Иначе его еще называют материнским. Проклятье, наложенное матерью на того, кто убил ее ребенка у нее на глазах. И проклят здесь не ребенок. Проклятье на вас, Бейз. Оно забирает у вас самое дорогое, а это, похоже, ваш сын. Снять его может только тот, кто наложил, то есть мать убитого вами ребенка. Для того, чтобы его снять, она должна вас простить.
И тишина. Гермиона медленно встала и вышла из дома, понимая, что лучше не присутствовать при том разговоре, который непременно состоится здесь. Шарх вышел следом.
-- Полагаю, им есть что обсудить, -- буркнул он. -- И вообще... я говорил, что это глупая идея прийти сюда.
Гермионе оставалось только кивнуть.
Шум в доме нарастал. Но разобрать, о чем там спорят, было проблематично, поскольку разъяренный рев Тага перекрывал все. Причем в ход шли такие конструкции, что даже Шарх поморщился. Достал палочку и в несколько взмахов наложил на дом заглушающие чары. Теперь оттуда не доносилось ни звука.
-- Лучше бы нам уйти, -- заметил он.
