Но даже работая в таком изматывающем режиме Гермиона не могла не встревожиться, когда, вернувшись пораньше, застала дома гоблинов, снующих туда-сюда. При этом на лице наставника на миг мелькнула досада, он явно не ожидал, что ученица придёт так рано. Но дело даже не в этом, просто раньше, во сколько бы она ни возвращалась, ей не удавалась застать учителя врасплох. Сигнальные чары всегда предупреждали его заранее. А тут он явно не ждал её.
— Решил укрепить защиту дома, — сообщил он девочке на немой вопрос. — Вот и заключил договор с Гринготтсом.
Маг, чей родовой дар защита, просит гоблинов защитить дом? Мистер Кливен сам не раз хвастался, что защита их рода лучше гоблинской. Эти сомнения девочка и озвучила, когда гоблины ушли.
— Ты как всегда внимательна к деталям, — улыбнулся он. — Молодец. Тут дело не в силе защиты, а в политике.
— В политике? — нахмурилась девочка.
— Да. Подписав договор с гоблинами, я формально доверил охрану дома магической Британии.
— А зачем?
— На всякий случай.
Девочка промолчала, понимая, что наставник больше всё равно ничего не скажет, но очередную зарубку о происходящих странностях сделала. Только в выходные у неё нашлось время всё обдумать. Как бы ни нагружал её учитель, но всё равно вынужден был дать отдых, иначе всё могло бы плохо закончиться, и мистер Кливен понимал это как никто другой.
На ходу девочке всегда было удобнее думать, потому она после обеда отпросилась прогуляться и отправилась в ближайший парк, где стала прогуливаться по дорожкам, заодно вспоминая, когда в её учителе произошли те изменения, которые она приметила. По отдельности вроде бы мелочи, но все вместе немного напрягали. Судя по всему, всё сходилось к болезни. Врач сказал, что две недели — это максимум, сколько может прожить учитель. Прошло уже полтора месяца. Можно предположить, что род Мишиных владел тайной такого могущественного зелья, которое излечивает настолько серьёзную болезнь, что даже квалифицированный врач признаёт, что надежды нет. Но, если зелье такое могущественное, то ведь на нём можно озолотиться. Только вот весь, пусть и небольшой, но опыт подсказывал девочке, что такое зелье должно быть просто запредельной сложности. А учитель сварил его за несколько часов с помощью отца, который даже не маг.
Вернувшись домой, Гермиона закопалась в справочники, пытаясь разыскать анализирующие заклинания из раздела зельеварения. Выписала более-менее подходящие и спустилась в лабораторию тренироваться на известных зельях, которые она сварила. Убедившись, что всё работает, отправилась в зал, взяла первую подвернувшуюся книгу и принялась читать, ожидая, когда учитель отправится спать…
Вечером, убедившись, что мистер Кливен уснул, Гермиона тихонько пробралась к нему в комнату и осторожно отлила несколько капель зелья. Вот и ещё один сигнал — раньше Кливен обязательно бы проснулся. Застать его врасплох ей ни разу не удавалось. Спустилась в лабораторию.
— Так… посмотрим, — пробормотала девочка, сливая капли на стекло. Разделила получившуюся лужу пополам, в одну половину капнула приготовленный индикатор, над другим немного поколдовала, сверилась со справочником, снова поколдовала, сравнила результаты, записала их в таблицу и провела ещё один тест…
— Мамочка… — прошептала она, зажимая рот кулаком. Это что-то запредельное. Энергетические потоки зелья уходили в какие-то невообразимые сферы, куда девочка с её опытом добраться не могла. Одно ясно, это зелье должно воздействовать не на тело, а напрямую на энергетическую оболочку мага. Но для чего? Болезнь ведь не магическая! Или магическая? И как соотносится простота изготовления с таким результатом? — Учитель говорил, что нужна часть его… часть… Господи… не тела! Не часть тела! Часть души!!!
Теперь становилось понятно откуда такая запредельная сложность. И вот почему он держал её подальше от зелья! Манипуляция с душой! Это же самая тёмная магия из возможных.
Гермиона сорвалась с места и бросилась домой. В волнении не сразу попала в замочную скважину, руки тряслись. Ворвалась прямо в спальню родителей.
— Папа!
— Господи, дочка! — Джон аж подскочил от испуга, охнула мама. — Что произошло?
— Папа, надо поговорить!
Джон покосился на часы, на дочь. Видно что-то было в её взгляде. Вздохнул.
— Подожди в гостиной, сейчас спущусь.
Девочка сидеть не могла и металась от стены к стене. В таком состоянии её и застал отец. Понаблюдал.
— Что-то серьёзное?
— Мама?
— Я уговорил её остаться в постели.
— Спасибо, — облегчённо выдохнула девочка. — Не надо было так врываться.
— Это точно. Так что случилось?
— Пап, вспомни, что делал мистер Кливен, когда варил своё зелье?
— Зачем тебе? — нахмурился Джон.
— Это важно! Очень важно!
— Твой наставник запретил мне говорить…
— Пап! Ты не понимаешь! Он тебя ничего не просил сделать?
— Если ты имеешь в виду делал ли он что-либо со мной, то нет. Я только подавал ингредиенты.
— Можно мне проверить?
Джон нахмурился, но кивнул.
