Так было написано в предисловии одной из книг, что я начала читать. В ней рассказывалась легенда о том, что боги отметили даром любви всех живущих на земле. Этот дар помогал им чувствовать друг на друга расстоянии, передавать мысли и образы, незримо помогать друг другу, даже если между ними раскинулись континенты. Невидимая тонкая нить тянулась между двумя людьми, которую не могли обрубить ни время, ни расстояние.
Поначалу люди наслаждались этим даром и жили в гармонии и счастье. Но всему приходит конец. Сменялись эпохи и цивилизации, и со временем люди изменились, позабыв о даре богов. Жажда богатства и безграничной власти завладела их разумом.
Особые знаки людей меркли, им все сложнее было встретить созвучную душу. Но даже если они находили друг друга, то должны были исправить свои старые прегрешения, что темным следом тянулись за ними из прошлых жизней.
Если же созвучным душам не удавалось преодолеть все преграды, исправить то, что следует и очиститься, то великий дар навсегда покидал их жизнь. Такова была расплата за предательство высшего дара богов.
Дальше в этой книге рассказывалось о влюбленных, которые достойно прошли все испытания, и в итоге жили долго и счастливо, творя добрые дела во славу богов и их дара. Сказка, в общем…
Я захлопнула книгу, подошла к зеркалу и поправила платок на голове. Несколько дней назад Галвин торжественно вручил мне флакон с маслянистой жидкостью.
«Мажь голову два раза в день, – сказал он, – и твои волосы будут расти быстрее».
Я прилежно мазала голову чудо-маслом, и волосы действительно росли с невероятной скоростью.
К моему удивлению, новые волосы вились и стали чуть светлее. Теперь на голове красовались короткие спиральки, едва доходящие до мочек ушей. И хотя моя макушка больше не блестела лысиной, я по-прежнему обматывала ее платком, немного стесняясь нового образа.
Галвин со смехом говорил, что в этом длинном платке я похожа на одну из старух-странниц, что ищут затерянные города.
«Уж лучше быть похожей на странницу, чем на овечку», – подумала я, взяла корзину, кувшин с водой и разбавленной в ней золой и отправилась в сад.
В последнее время, неожиданно для самой себя, я стала ухаживать за цветами, подрезать засохшие веточки, поливать их и удобрять золой с очага, как учила меня бабушка.
Это расслабляло и помогало немного отвлечься от навязчивых мыслей и томительного ожидания предстоящей проверки. К тому же мне ужасно надоело сидеть целыми днями без дела, и хотелось быть хоть чем-то полезной.
Я пришла в сад и решительно направилась к одному кустарнику. Он был сухим, листья давно осыпались, из земли торчали корявые мертвые корни. Я заметила этот куст, когда один из послушников Хранителя хотел его срубить. Я долго просила юношу не делать этого, обещая, что постараюсь выходить растение.
Почему-то я вбила себе в голову, что если куст зацветет, то мои проблемы тут же решатся. Для меня это засохшее растение олицетворяло всю мою нынешнюю ситуацию.
Я сидела на коленях и полола землю вокруг кустарника, когда услышала тихие шаги позади себя.
– Мой ученик поведал, что ты упросила его не срубать растение, – услышала я задумчивый голос Морана. Я впервые его увидела с того момента, как Пролан набросился на меня.
Я неловко поднялась с колен, вытирая руки о полотенце, что захватила с собой.
– Это так, – ответила я, щурясь от солнца, – надеюсь, это не возбраняется?
– Вовсе нет, – сказал Моран, – но почему ты так настойчиво пытаешься ухаживать за этим кустом? Ему уже ничего не поможет. Растение мертво.
– Ты слишком категоричен, Хранитель, – сказала я и провела рукой по сухим веточкам, – в нем еще теплится жизнь. Я верю, что забота и должный уход сделают свое дело. За этим несчастным растением никто не ухаживал, никто не дарил ему любовь и тепло, вот оно и зачахло.
Я замолчала, опустилась на колени и продолжила работу. Неожиданно Моран опустился рядом и стал молча наблюдать за тем, как я ловко вырываю сорняки.
Нас ярко освещало солнце. И хотя я не смотрела на Хранителя, но остро чувствовала на себе его пронзительный взгляд. Мне, как обычно, становилось спокойнее. Казалось, все проблемы растворились, и существовал лишь этот миг. Этот засохший кустарник, мои перепачканные землей руки, да этот мужчина с голубыми глазами.
– Ты думаешь, растение завяло из-за недостатка заботы и любви? – неожиданно произнес Моран, заставив меня вздрогнуть.
– Конечно, – ответила я и взглянула на него, – в конце концов, любое живое существо нуждается в сострадании.
– Даже если это существо сотворило нечто ужасное? – спросил Моран, внимательно глядя мне в глаза.
– Все совершают ошибки, – твердо произнесла я, – и все имеют право на второй шанс. Чтобы исправить то, что сделано. Искупить вину. И начать новую жизнь.
– Твои суждения тоже категоричны, – с улыбкой произнес Моран, – и, к сожалению, наивны. Не все заслуживают второй шанс, и тем более сострадания.
– Я верю в то, что говорю, – сказала я и вырвала очередной сорняк.
