— То же самое касается и любви! Любви — ха-ха! — вокруг которой так много мается людей. Любви-Не-Существует — точка! Единственное, что существует — упование на спасение от этой гнилой действительности! Ведь что по-настоящему делает нас людьми? Знаете? Надежда! Надежда, что однажды и где-нибудь с нами, прокажёнными, всё будет хорошо. И мы, как сумасшедшие, рвёмся к этому спасению любыми правдами и неправдами. Чаще всего, конечно же, неправдами. Заменителями. Иллюзиями. Вот — любовь, к примеру. Это — топливо. Оно как-то удерживает нас на ногах. Заставляет искать его повсюду. Позволяет более-менее сохранять баланс между «Жить» и «Сдохнуть» в этом херовом мире. Только это. Только надежда, что: а вот там, за горизонтом, мой идеальный мир спрятался! И он ждёт меня! Мне нужно только ножками прыг-скок сделать пару раз — и всё. И там — люблю я, и любят меня. ЛОЖЬ! Там — иллюзии. Некуда и незачем нам идти. Все пути отрезаны. Мы загниваем в своей консервной банке. Но даже когда всё хреново, человек верит во что-то спасительное — может, в будущем повезёт, или встречу хорошего человека, полюблю его, найду удачную работу, бла-бла-бла! Это и отличает нас от животных. Не ум, не понимание, что мы — люди, венцы природы, — именно наше «бла-бла-бла», что однажды, ну хоть когда-нибудь и каким-нибудь волшебным образом, но всё будет хорошо. Тупая, бессмысленная, беспочвенная надежда. Как в одноимённом советском фильме, помните? «Всё будет хорошо!» Ну тупость же, правда? Понимаете меня?!
— Прямо-таки извёл на нет все человеческие ценности! — нервно посмеялся Михаил, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку. — Хотя в чём-то ты прав… Про надежду я согласен. Она неумолимо идёт с человеком до самого кон…
— Жизнь — это один сплошной сопливый штамп! — Никиту, казалось, было уже не остановить. — И мы все — зёрна! Зёрна! Нас всех перемалывают, а потом варят в бурлящей жиже!
Парень бросился к подоконнику, стащил с него кофеварку и стал неряшливо запихивать её обратно в коробку.
— Что ты делаешь? — насторожился Михаил.
— Я считал эту вещь символом моей новой жизни… Думал, что теперь начну жить по-иному. Что всё встанет на свои места. Что буду пить любимый вкусный кофе по утрам, твёрдо понимать своё место в мире… Теперь этой вещи не место в моей жизни. Хех! Какой же я был наивный… Заберите её.
— Да что ты! — Михаил выставил перед собой ладони. — Никита, успокойся! Смерть Лизы — это ужасное потрясение, и не для тебя одного, но постарайся держать себя в ру…
— Возьмите или выброшу из окна! — истошно закричал Никита.
Михаил оторопело смотрел на парня и, вздохнув, всё-таки пододвинул к себе коробку.
— Знаете, что сказал бы Достоевский, будь он сейчас здесь и глядя на всё происходящее? — спросил разгорячённый Никита, подойдя к окну и положив руки на подоконник.
— Достоевский?.. — недоумённо произнёс Михаил.
— Да, да! Достоевский.
— Нет, не знаю… И что бы он сказал?
