Жизнь в больнице текла размеренно и скучно, согласно установленному распорядку. В точно назначенное время Юрий получал еду, питье, таблетки и уколы; ежедневно в половине десятого утра ему делали перевязку. Во время перевязок Юрий развлекал сестер анекдотами, которых те не понимали; он бы с удовольствием помолчал, но перевязки были весьма болезненными, и Юрий рассказывал анекдоты про вернувшихся из командировки мужей не столько сестрам, сколько себе.
Полицейская охрана, как и обещал Полковник, продолжала функционировать в непосредственной близости от дверей палаты. Полицейских было четверо, они сменяли друг друга каждые двенадцать часов, и Юрий успел с ними перезнакомиться и даже подружиться, насколько это было возможно с учетом языкового барьера. Особенно близко он сошелся с тем румяным крепышом, который дежурил у дверей палаты в первый день. Крепыша звали Тьерри, он был разведен и платил фантастические алименты бывшей жене. Дружба их зашла настолько далеко, что однажды во время ночного дежурства Тьерри принес Юрию бутылку джина, они и «уговорили» ее на пару, время от времени пугливо озираясь на стеклянную дверь и шепотом ведя задушевный разговор обо всем на свете. Поначалу беседа не очень-то клеилась, но после третьей рюмки дело пошло: оба вспомнили те крохи английского, которые задержались у них в памяти, Юрий добавил к этому французские слова, выученные им за время своего добровольного изгнания, а Тьерри продемонстрировал свои познания в русском, торжественно провозгласив тост: «Водка — карашьоу! За здоровье! До звиданья!» Они обсудили новинки мировой автомобильной промышленности, немного поговорили о феминизме, сойдясь во мнении, что феминизм — это плохо, потом как-то незаметно перескочили на популярную музыку и пришли к выводу, что «Битлз» — это классика, «Депеш Мод» — это очень хорошо, а Мадонна — вообще непонятно что. Тьерри заявил, что не лег бы с нею в постель даже за сто тысяч евро; Юрий пошел дальше, клятвенно заверив своего собутыльника, что Мадонна не нужна ему и за миллион. После этого полицейский так расчувствовался, что воспылал желанием что-нибудь подарить своему новому другу. Не найдя под рукой ничего подходящего, он предложил Юрию свой служебный револьвер. От револьвера Юрий отказался, хотя сердце его при этом обливалось кровью пополам с джином: револьвер был бельгийский, очень хороший, и Юрию до смерти хотелось его иметь. Получив отказ, Тьерри обиделся и перестал обижаться только тогда, когда Юрий объяснил, что с револьвером его не пропустят через таможню.
Словом, за шесть дней такой жизни Юрий озверел настолько, что уже готов был позвонить Полковнику, но на седьмой день, прямо с утра, тот неожиданно явился сам и прямо от дверей, не успев даже поздороваться, бросил ему на кровать сверток с одеждой.
— Одевайтесь, — сказал он, нетерпеливо притопывая ногой в начищенном до блеска ботинке.
— Не понял, — сказал Юрий.
— Чего тут не понимать? — раздраженно откликнулся Полковник. — Вы мне позарез нужны. Ну же, одевайтесь! Хватит валяться, Инкассатор!
Юрий помолчал, сидя на кровати и скребя пятерней в затылке.
— Как вы меня назвали? — спросил он наконец.
Полковник сердито фыркнул.
— Знать все подробности вашей биографии и не знать клички — это нонсенс, — заявил он. — А то, что я эту кличку употребил… Ну, извините. Это, знаете ли, привычка, доставшаяся мне от моего нынешнего работодателя. Старик скверно запоминает имена, с кличками у него получше… Я, конечно, могу называть вас по имени-отчеству, но что от этого изменится? А так я — Полковник, вы — Инкассатор… По-моему, очень удобно.
Юрий засмеялся.
— А по-моему, это вас прежняя профессия никак не отпускает, — сказал он. — Черт с вами, Инкассатор так Инкассатор. Хоть горшком назовите…
— О том, чтобы ставить вас в печку, речи пока нет, — быстро сказал Полковник. — Вы еще не готовы для обжига, того и гляди, голова треснет… Вы начнете, наконец, одеваться?
— Идите к черту, Полковник, — сказал Юрий. — Вы сами сказали, что вам известны все подробности моей биографии. Я могу довольно квалифицированно бить морды, но в данный момент временно не гожусь для драки — опять же, по вашим собственным словам. Так на кой черт я вам нужен?
— Объясню по дороге, — деловито сказал Полковник. — Да одевайтесь же, черт бы вас побрал! У нас самолет через три часа, а вы сидите тут, как мордовская невеста!
— Какая невеста?
— Мордовская. Есть такой малоизвестный анекдот. Мордовской невесте говорят: «Пойди умойся, сегодня сваты должны приехать». А она в ответ: «А вдруг не приедут? Что же я буду, как дура, чистая сидеть?»
Юрий расхохотался. Все-таки общаться с соотечественником было дьявольски приятно.
— А куда самолет? — спросил он на всякий случай.
Полковник скривился, словно лимон надкусил.
— Перестаньте корчить из себя идиота, — потребовал он, — или я решу, что удар по голове повредил вам гораздо сильнее, чем считают врачи. Куда самолет… На Амазонку! В Москву, конечно, куда же еще?
— Так бы сразу и сказали.
