Она пожала протянутую руку.
– Элизабет. Но друзья зовут меня… Летта.
– А можно узнать – почему? Ведь Элизабет, как правило, сокращают либо до Бет, либо до Лиз.
– Когда-то на Бродвее я дебютировала в роли Анны в мюзикле «Король и я». На следующий день в «Нью-Йорк Таймс» появился заголовок: «Элизабет – новая звезда этого летта!» Это была опечатка, понимаете?.. С тех пор в труппе меня так и прозвали – Летта. Я привыкла и теперь почти всегда так себя называю.
– Вы танцевали на Бродвее?!
Она кивнула, но без капли высокомерия или самодовольства. Летта как будто вспоминала о чем-то приятном, но давно потерянном.
– И пела.
– Давно?..
Она покачала головой, поглядела на потолок.
– Уже больше пятнадцати лет назад.
– Вы выступали только в одном шоу?
– Нет. – Летта продолжала рассматривать потолок, и я вдруг сообразил, что впервые вижу ее глаза при дневном свете. Они были изумрудно-зелеными и невероятно красивыми. Хвалиться своими успехами она явно не спешила, и я спросил:
– А в скольких?
– Примерно в десяти или даже больше.
– Вы выступали на Бродвее в десяти разных шоу?
– Да. И некоторые из них выдержали по несколько сезонов, так что я выходила на сцену достаточно часто.
– А потом? Что случилось потом?
Она посмотрела за окно и обхватила себя руками за плечи, как человек, оказавшийся на сквозняке. Я, однако, никакого сквозняка не чувствовал.
– Я совершила несколько ошибок. Приняла неверное решение.
– Как же вышло, что вы не научились плавать?
Она пожала плечами и покачала головой.
– Я выросла в городе. С самого детства мне очень хотелось танцевать. Ни на что другое у меня просто не было времени.
– И что же вы делали в лодке на Канале?
– Я кое-кого искала.
– Искали или преследовали?
Ее брови чуть приподнялись, и я понял, что мой вопрос имел самое непосредственное отношение к тому, чего я пока не знал.
– И то, и другое.
– Вы искали кого-то, кто не хотел, чтобы его нашли?
Она посмотрела на меня, но не ответила.
Я потер подбородок.
– Позвольте высказать одно предположение… Ей шестнадцать, хотя она всем говорит, что ей уже двадцать один, а еще у нее такие же красивые ноги, как у вас, свежая татуировка на пояснице и привычка поворачиваться вокруг своей оси каждый раз, когда она входит в какое-нибудь помещение. Недавно она связалась с плохими парнями, которых считает хорошими, и… – Я достал телефон и показал Летте фотографию. – И ее зовут Энжел?..
Подняв руку, она прикоснулась кончиками пальцев к экрану и не отнимала их довольно долго. Как раз в это время официантка принесла нам завтрак, и, пока Летта гоняла по тарелке кусочки яичницы с беконом, я коротко рассказал ей историю своего знакомства с Энжел. Мой рассказ, по-видимому, отнюдь ее не успокоил, потому что, когда я закончил, глаза Летты блестели от слез.
Вытерев щеки, она кивнула.
– Я был на причале, когда вы укра… когда вы пытались покинуть ту стоянку. – Большим пальцем я показал куда-то себе за спину. – По тому, как вы разворачивались, я понял, что вы новичок…
Она снова кивнула, на этот раз чуть спокойнее.
– …Короче говоря, у меня появилось стойкое предчувствие, что рано или поздно – скорее рано, чем поздно – вы окажетесь в воде. Тогда я, естественно, не знал, что вы не умеете не только управлять моторкой, но и плавать, однако на всякий случай все же решил последовать за вами. Правда, мне было по пути, но все же…
Она вскинула на меня взгляд.
– Вы всегда так поступаете? Спасаете разных… разных дур, которых видите впервые в жизни?
Просто удивительно, как один короткий вопрос может высветить разом всю суть проблемы.
Я отправил в рот кусок яичницы и улыбнулся.
– Иногда.
К нашему столику подошла официантка. Пока она заново наполняла наши чашки, мы молчали.
– Не хотите ли еще чего-нибудь, моя дорогая? – неожиданно обратилась официантка к Летте. – У нас готовят отличный яблочный пирог. Есть молочная болтушка «Орео»…
Летта покачала головой.
– Нет, спасибо.
Официантка бросила на меня подозрительный взгляд и, потирая глаз, прошептала Летте на ухо:
– Послушайте, моя дорогая, я… Если хотите, я могу вызвать полицию.
Летта мягко коснулась руки официантки.
– Спасибо, не нужно. Все в порядке.
Официантка, продолжая с подозрением коситься на меня, вернулась за стойку, а Летта повернулась ко мне.
– По-моему, вы ей не понравились.
– Не спорю. И все равно мне очень нравится, как она говорит: «Моя дорогая…»
Она рассмеялась.
– Расскажите мне об Энжел.
