— И с кем из воинов конунга мне предстоит биться?
— Лейкр, — коротко ответил Браги.
Вали сглотнул комок. Двоебород знает свое дело. Он заставляет его драться с братом Адислы.
— А ты?
— С берсеркером, который пришел с данами.
— Значит, он жив?
— Да. Двоебород обещал отпустить его, если он меня одолеет.
Вали поглядел на Браги. Тот действительно был уже немолод; Браги полезен в клине или в походе, потому что очень опытен, но в поединке ему не сравниться с берсеркером. Браги знает приемы, он многое умеет, у него железная воля. Но берсеркер полон сил, он огромный, он военачальник. Хотя Вали все равно был рад за Браги. Старый воин погибнет именно так, как всегда хотел.
Браги понял, о чем размышляет Вали.
— Больше я ничего не смог. Лучше уж так, чем петля, а?
— Я не стану драться с братом Адислы, — сказал Вали.
— Тогда он убьет тебя.
— Да. Я заслужил смерть за то, что сделал.
— А как же она?
— Лейкр о ней позаботится.
— Нет. Двоебород ему не разрешит. Он объявил ее вне закона, колдуньей и орудием зла, она приносит несчастья.
— Адисла такая же колдунья, как я.
— Двоебород сказал, что она злая ведьма, она так завидовала его дочери, что околдовала тебя, и ты предал народ, среди которого жил столько лет. Ты знаешь, что она сама убила мать? Есть свидетели. Когда даны подходили к их жилищу, она перерезала матери горло.
Вали ахнул и привалился к стене. Что заставило Адислу пойти на такое? Должно быть, Диза сама попросила об этом, не желая, чтобы даны изнасиловали и убили ее. Вали понял, что у него и на этот раз нет слез, только бесконечная пустота в душе, которую, как он знал, сможет заполнить кровь данов. Он вспомнил маленького Манни, лежавшего с ножом на пороге дома: мальчик пытался защитить мать и сестру от людей, которые могли бы просто-напросто отнять у него оружие и отпихнуть с дороги. Вали никогда еще не испытывал прилива такой ледяной ярости.
— Матушка Диза не могла бежать, наверное, Адисла хотела спасти ее от мучений, — сказал Вали.
— Но Двоебород считает иначе. И ее братья тоже. Они прокляли ее и поклялись убить, если когда-нибудь встретят. Все ее надежды отныне связаны только с тобой, а значит, надеяться ей не на что.
Вали кивнул.
— В таком случае, — сказал он, — я должен придумать, как остаться в живых.
Опустилась короткая ночь, над холмами разносился голос одинокого волка, плыл над темными долинами, как будто своим воем тот пробовал пустоту на вкус. Вали казалось, что он понимает заключенное в вое послание. «Я здесь, — говорил волк. — А ты где?» Яркая луна заливала светом небосклон и даже в яме серебрила Вали кожу.
— Кажется, волки воют с голоду? Не бойся, волчок, тебе недолго осталось терпеть. У нас в яме два жирных куска мяса.
Это был голос Эгирра — викинг, обзывавший Адислу, пришел поглумиться над Вали. Ее братья тоже приходили, но они ничего не сказали. Лейкр посмотрел на Вали, и Вали почувствовал, сколько гнева и боли скопилось в душе его друга. Он пытался заговорить с ним, не для того, чтобы оправдаться, а просто рассказать, что его младший брат погиб смертью героя, однако Лейкр просто развернулся и ушел.
Эгирр не злился на Вали, он пришел просто позабавиться. Спустив штаны, он долго мочился в темную яму. Ни Браги, ни Вали не стали жаловаться, чтобы не доставить ему радости.
— А ты знаешь, Вали, я был с твоей девчонкой. Она сама меня попросила. Сказала, ты ничего не умеешь, а ей нужен настоящий мужчина.
— Значит, у тебя будет такая же сыпь, как у меня, — с трудом проговорил Вали. — То-то мне показалось, что моча у тебя воняет, как моя.
Браги затрясся от хохота. И, оценив шутку, принялся хлопать Вали по плечу с такой силой, что молодой князь пожалел о своих словах.
Эгирр хмыкнул себе под нос. Наверху угадывалось какое-то движение. Рядом с дружинником был еще кто-то, скорее всего, кто-нибудь из доверенных телохранителей Двоеборода. Эгирр перегнулся через край ямы.
— Кажется, тебя не сильно волнует, что я спал с ней. Неужели она такая потаскуха?
— Адисла даже не взглянула бы в твою сторону, ярл Эгирр, она любит людей высокородных.
Эгирр стиснул зубы.
— Я ярл, такой же, как ты, — проговорил он.
— Разве простой ярл и князь из потомков самого Одина равны? Скажи-ка мне, твой отец даровал свободу твоей матери до того, как подмял ее под себя, или после? Или правду говорят, что она любила раба Кобби и ты его сын?
— А какая датская свинья обрюхатит Адислу? — огрызнулся Эгирр. — Ее уже успели привезти в Хайтабу, и когда ее продадут, то увезут еще дальше.
Вали с момента похищения Адислы старался не думать о самой вероятной ее судьбе.
— Если это не пустая болтовня, спускайся в яму, поговорим старым добрым способом, — проворчал Браги.
— Ладно, не шуми, — сказал Эгирр. — Я не хочу, чтобы вы всполошили кого-нибудь из-за маленького подарка, который мы приготовили. Хотя, нет, мы далеко от домов, никто не услышит.
— Где стражники?
— Мы и есть стражники.
Послышался шум, как будто что-то протащили по земле, а затем Эгирр заговорил с кем-то наверху.
