Гримаса, которую скорчила Солнышко, явно свидетельствовала не только о том, что им ее не удалось убедить, но еще и о том, что, по ее мнению, они оба снова ведут себя чрезвычайно глупо.
– Ручка – для подсказки. Она значит «написание», – сказала она.
Солнышко взяла фотографию Энтони и его родителей.
– Вот почему Тереза включала музыку, – сказала она, передавая Фредди фотографию.
Настал его черед вопросительно посмотреть на Лору в ожидании объяснения.
– Это Энтони и его родители. Нам об этом рассказал Роберт Квинлан. У его родителей как-то вечером было свидание, тогда его отец приехал домой в отпуск. И Энтони спустился, чтобы пожелать родителям спокойной ночи, а они танцевали под песню Эла Боулли. Он тогда в последний раз видел своего отца, потому что потом отец умер. А когда Энтони повстречал Даму Цветов, – Солнышко очень хотела поведать историю полностью, – он рассказал ей все о родителях, и потом они танцевали в Ковент-Гардене, чтобы он перестал грустить. – Она покрутила кольцо, которое все еще было на ее пальце, и добавила: – А теперь нам нужно найти способ помочь ей перестать грустить.
– Ну, думаю, кольцо стоит того, чтобы попытаться, – сказала Лора, протянув руку, и Солнышко нехотя сняла его и отдала ей. – Мы положим его в зимнем саду рядом с фотографией. А куда в таком случае нам поставить этого роскошного жеребца? – спросила она, пытаясь отвлечь Солнышко.
Но Солнышко, заметив коробку от портнихи, осторожно подняла крышку. Ее восторженный возглас заставил Лору и Фредди подбежать к ней. Лора достала из коробки роскошное платье из ярко-голубого шелкового шифона. Его явно ни разу не надевали. Солнышко любовно погладила изысканную ткань.
– Это ее свадебное платье, – сказала она чуть ли не шепотом. – Это свадебное платье Дамы Цветов.
Фредди все еще держал в руках фотографию.
– Чего я не понимаю, так это почему все лежало в чемодане на чердаке? Мне кажется, что именно эти вещи были для него дороже всего: кольцо, фотография, платье, то, с чего начался розарий. И даже рукописи. Он остался верен себе, отказавшись их переделывать, и поэтому, должно быть, ими гордился.
Солнышко рисовала круги на пыльной крышке чемодана.
– Они причиняли ему слишком много боли, – сказала она.
Морковка ткнулся мордой в дверь кабинета и завыл. Пора было его кормить.
– Пошли, – сказала Лора. – Давайте отнесем кольцо и платье в зимний сад и найдем новый дом для этой лошадки.
– Сью, – поправила ее Солнышко, следуя за ней и Фредди. – И не кольцо надо там положить, а письмо.
Но Лора и Фредди ее не услышали.
1997 год
– Я уверен, что этот чертов парень ищет проблемы на свою голову!
Брюс в один момент пересек комнату и упал на стул, словно трагическая героиня немого черно-белого фильма.
Юнис ждала, что он вот-вот поднесет руку ко лбу, чтобы нагляднее продемонстрировать свое страдание и охватившее его чувство собственного бессилия. Он приехал – без приглашения – и начал возмущаться еще на лестнице.
– Спокойнее, приятель, – сказал Бомбер, стараясь сдержать смех из-за того, что подпортил его дежурную фразу. – А то может выйти недоразумение.
Бэби Джейн, величественно усевшись на новой подушке из искусственного меха, осмотрела Брюса и пришла к выводу, что он не стоит ее внимания.
– Хочешь чашечку чая? – спросила Юнис, стиснув зубы.
– Только если ты принесешь ее вместе с большим стаканом виски, – грубо ответил Брюс.
Юнис все равно поставила чайник на плиту.
– А теперь объясни, что это тебя так взбудоражило? – Бомберу действительно было интересно узнать, что смогло так вывести Брюса из себя.
Волосы Брюса, чем-то напоминающие волосы Барбары Картленд, но только не цветом, затряслись мелкой дрожью от негодования.
– Пошел этот Энтони Пэдью к черту! К черту, а потом пусть в аду горит!
Бомбер покачал головой:
– Ну, ты такое скажешь! Не чересчур ли грубо? Если, конечно же, он не передал графин вправо[49] или не изнасиловал твою единственную дочь.
Впервые столкнувшись с Брюсом, Юнис предположила, что он гей. Но у Брюса была жена – пышнотелая немка с дирижаблями вместо грудей и намеком на усики, которая разводила мышей и устраивала с ними представления. Как ни странно, Брюсу и Брюнхильде удалось произвести на свет потомство – двух мальчиков и девочку. Это стало одной из величайших загадок, но не той, над которой Юнис собиралась ломать голову.
– Он окончательно выжил из ума, – заявил Брюс. – Он умышленно пишет провокационную чушь, которую я не опубликую (и он это знает), полную мрачных событий и странных концовок – или вообще без концовок. Мне кажется, он думает, что это изысканно, или модно, или что-то вроде катарсиса в результате постигшего его горя. Но мне это вообще неинтересно. Я знаю, что нравится нормальным, приличным людям – это хорошие, простые истории со счастливым концом, в которых плохиши получают по заслугам, парень получает девушку, а секс не слишком эксцентричный.
Юнис грохнула на стол перед ним чашку, умышленно пролив на блюдце немного жидкости цвета воды после мытья посуды.
