Указав на дверь в десяти метрах от нас, она продолжила читать. Я же пошел по своим делам. Коридор был полтора метра в ширину, с каждой стороны через три метра располагались двери в другие палата, потом он расширялся в правую строну, переходя в зал, где то пять на семь метров, с двумя диванами, по одному у дальней и ближний стенки, и несколькими горшками с многолетними растениями. С левой стороны продолжали идти двери в палаты, а с правой расположились два больших окна, а под ними батареи по тринадцать секций. Смешно, видимо человек не слишком суеверный. Туалет располагался как раз за этим залом.
Возвращаясь к себе в палату, я заметил, как Лида провожала меня удивлённым взглядом. Я зашел к себе, лёг на кровать и укрылся. Вдруг дверь открылась и вошла Лида.
- Так вы ходите?
Только сейчас я осознал, что я действительно могу, как и раньше спокойно ходить.
- Да.... - Я не знал, что ещё сказать, да и моё удивление было не меньше. Из поведения доктора следовало, что у меня что-то серьёзное, но он не хотел говорить, что.
- Но Игнат Иваныч сказал, что физических повреждений нет, и почему вы не чувствуете ног - он не знает.
- Так вот почему он толком мне ничего не сказал сегодня.
- А как? Когда? Или после чего вы почувствовали, что можете ходить?
- Я просто забыл, что не могу ходить, и пошел....
- Выключите свет, пожалуйста, я постараюсь поспать.
- А..., больше ничего не надо?
- Нет, спасибо, только сон....
Но эти мысли вслух произносить не стал.
- Хорошо, спокойной ночи.
Она произнесла это еле слышно, потом выключила свет и вышла.
Часы показывали, что уже три ночи. Я не на долго закрыл глаза, как почувствовал лёгкий холод.
- Оооо!!! Не часто у меня бывают гости, что же вас привело сюда, или может быть, КТО?
Раздался громкий голос, что эхом отразился от стен, и не понятно кто это сказал, и откуда он донёсся. Я открыл глаза, и увидел перед собой громадный зал, метров сто в диаметре. Я стоял в своих темных кожаных доспехах в идеально круглое, и светлое помещение, что напоминало башню, где всё сделано из белого мрамора. За мной с глухим звуком закрылась мраморная дверь, и вход исчез. Посмотрев наверх, я не увидел потолка, казалось, что стены бесконечно уходят ввысь, и скрываются в тумане света. С другой стороны, стали прорисовываться очертания лестницы, и став полностью различимой она по спирали стлала подниматься в верх лишь изредка останавливаясь, чтобы сделать круг вдоль стены и показать очередной этаж.
- Думайте, как вам будет удобнее, так как люди не всегда могут понять окружающий их мир, я даже не говорю о том, чтобы осознать его!
- Кто вы? И где ВЫ!?
- Я здесь!
У основания лестницы появился силуэт, потом он стал приближаться, и на расстоянии десяти метров стал полностью различим. Это был человек, или так я хотел тогда думать, мужчина лет сорокам в старом сером костюме, и бежевой рубашке, хорошо выбрит, но с седыми волосами. Глаза постоянно закрыты, и мне не почему-то не хотелось, чтобы он их открывал. Он остановился, потом обернулся, и когда его голова вновь повернулась в мою сторону, то на меня смотрел совершенно другой человек.
- Теоден!
- Нет, я решил, что эта форма вам будет привычнее.
- Но тогда кто ты?
- Хм, меня по-разному называли, и давали тысячи имён, но "хранитель мудрости" или "хранитель истории", будет правильнее всего; хотя лучше просто зови меня библиотекарем в этой бесконечной библиотеке.
Его голос стал точно таким как у Теодена.
- Чего? Можно конечно библиотекарем, вот только я здесь книг не наблюдаю
.
- Ой-ой, вы это склерозом называете..., старость как ни как. Пройдемте! - Он улыбнулся, довольно хитрой улыбкой, и указал рукой на основание лестницы.
Мы подошли к ней, и как только поднялись на пару ступенек.
ХЛОП!
Звук донёсся откуда-то сверху, и в тот же миг идеально круглые, белые стены превратились в полки с книгами. Их было тысячи, нет миллионы книг различных цветов, размеров, и в разных переплётах; и полки сними, уходили ввысь, протянувшись по всей окружности стены.
Может я уже стал привыкать ко всему необычному, и поэтому так спокойно относился ко всему происходящему, а может что-то не давало мне запаниковать; так как я чувствовал, что нечто не объяснимое держит меня, и не даёт совершить не одного лишнего движения.
