Юлька положила букет из ромашек на многотонный камень, выпирающий из завала. В тропической стране скромный цветок степей России выглядел потерянным. Анна вдруг подумала: «Вот так и я… Чужая для всех, лишенная опоры…»
Вадим, словно почувствовав ее мысли, обнял Анну.
– Помни, пока ты думаешь о нем, он с тобой…
Анна всхлипнула. Крупная слеза, наконец, скатилась по щеке.
Вадим передал Анну Юльке, приблизился к скале.
«Никто не смог бы предположить, что тебя ожидает такая судьба, – мысленно обратился он к другу. – Но подвиг твой достоин, чтобы о нем помнили вечно. Отныне это место станут почитать святым. Покойся с миром!..»
Вадим прижал ладонь к холодному камню. Где-то в недрах скалы произошли едва различимые изменения. Откликнувшись на ЗОВ, из недр потянулась тонкая струйка воды, пробежала через плотный слой отложений, просочилась сквозь породу, блеснули искорки золота в богатой жиле и устремились через трещину на волю, к свету.
Вадим убрал руку… Струйка воды сначала несмело, потом все увереннее, набирая силу, потекла меж камней, заполняя чашу, чудом сотворенную природой в нужном месте.
Прежде чем уйти, Вадим оглядел вязь рун-оберегов, проступившую над новорожденным источником. «Все, что я могу сделать для тебя».
– Спасибо! – едва слышно прошептала Анна.
Кто-то приближался: со стороны тропинки, укрытой разросшимися кустарниками слышались шаги.
– Нам лучше уйти, – заметила Юлька.
Они сошли с площадки перед завалом. Густая листва укрыла Хранителей от посторонних глаз.
Из-за поворота появились согбенная старушка, опирающаяся на клюку, и девочка, придерживающая спутницу под руку.
– Бабушка, взгляни! Кто-то был здесь!..
Старушка приостановилась.
– Чудо!.. Здесь родник!
Девочка подбежала к чаше, уже почти доверху заполнившейся водой, протянула руку к ромашкам.
– Не тронь, дорогая! – остановила ее старушка.
Девочка отдернула руку.
– Бабушка, а что это за цветы? Я раньше таких не видела.
– Они не растут в наших местах. Видно, их принесли с родины того человека, кто спас нас, – приобняла свою нетерпеливую спутницу старуха.
Она, прищурившись, смотрела на вязь символов, проступивших на поверхности камня.
– Не тронь их! – снова повторила старушка. – Тем, кто положил их сюда, это может не понравиться.
Старушка с трудом проковыляла к роднику и долго молчала. Девочка испуганно озиралась.
– Что бы ни говорили, а боги думают о нас, – вдруг улыбнулась старушка. – Запомни, дорогая, здесь покоится один из них! Он подарил нам шанс ценой своей жизни. Живи и каждый день вспоминай о нем, и детям своим завещай то же.
Девочка молча кивнула, положила рядом с ромашками принесенные с собой цветы. Легкий порыв ветра тронул их яркие желтые лепестки.
Несколько капель воды из чаши упали на ее руку. Неосознанным движением девочка провела ею по губам.
– Горькая!.. – удивилась она.
– Вдовьи слезы всегда горьки…
Старушка поманила девчушку. Скоро они скрылись за поворотом, и негромкий голос женщины, наставляющей юную спутницу, затих.
Анна все стояла, не шелохнувшись. Призрачная улыбка блуждала на ее губах. Она странно смотрелась на влажном от слез лице.
– Ты в порядке?
Вадим с тревогой заглянул в покрасневшие глаза Анны. – Да… – отозвалась она. – Я в полном порядке.
Анна вдруг вздохнула полной грудью, взглянула на Вадима и Юльку посветлевшими глазами. Она казалась умиротворенной…
– Та женщина говорила… О нем не забудут…
– Да… – подтвердил Вадим.
Самое страшное осталось позади… После довольно серьезного вмешательства Вадима Валька пришел в себя. Он медленно восстанавливался. Настораживала потеря памяти. Но парень уже не походил на «живой труп», а юный возраст, по словам Велеса, давал Вальке неплохой шанс на выздоровление. Чуть лучше обстояли дела у Дани: он относительно неплохо выкарабкивался после фатального ранения.
Алька, вдруг ставшая незаменимой помощницей Анны, крутилась, словно белка в колесе – подай-принеси с утра до вечера, да еще череда бесконечных повязок и примочек: кроме Вальки и Дани, все чаще помощь требовалась и другим Хранителям. Девчонка не жаловалась: с улыбкой подносила чай, шутя меняла повязки. Только очень поздно ночью, когда уже никто не мог видеть ее, Алька тихонько забивалась куда-нибудь в уголочек и плакала, жалея себя, переживая за остальных, скучая по дому.
Данька сидел на кровати, упершись затылком в стену. Едва различимые всхлипывания в соседней комнате постепенно затихли. Кажется, Алька, наконец, уснула. От Даньки не ускользнули темные круги под глазами девчонки, ее немного преувеличенная радость. Он в тысячный раз отругал себя за то, что вмешался в ее жизнь. «Жила бы себе нормально, сейчас оплакивала бы своего плюшевого мишку, откопанного среди развалин, – думал Даня. – А вместо этого – смерть и горе…»
