Рип Винклер и Эйсай, все ближе подбираются они к тайне установки, хранимой императорским домом системы Нихония.Последний роман трилогии «Рип Винклер».
(пер. с ведийского Т.Елизаренковой)
Тоненькой струйкой стекает песок в стеклянных часах, вот уже образовалась воронка, а до этого маленький холмик под ней превратился в настоящую гору.
Вращая колесики, уходит вода в клепсидре. Тень от треугольника, воткнутого прямо в землю, тает весенним льдом. Разморенной на солнце змеей выпрямляется пружина, в зубчатых шестеренках едва треплется жизнь и самая быстрая секундная стрелка замедляет вечный бег. На жидкокристаллическом экране от севшей батарейки с трудом различаются контуры цифр…
Последняя крупинка сквозь узкое горлышко полетела вниз, венчая собой гору; едва заметная капля застыла в сосуде; село солнце; расслабилась пружина и неунывающая кукушка, сказав только первую часть положенного “ку-ку”, замерла полувысунувшись из окошка. В прорези дат не успело прокрутиться колесико, и они остановились на середине. Ни одна, ни другая, а по обрывкам цифр трудно понять, что было… что будет. Потух экран и кажется ничто не в состоянии вернуть жизнь этому ровному серому полю, да и была ли у него эта жизнь-то?
Но… тянется бесплотная рука, тянется сквозь города и континенты, сквозь планеты и системы, звезды и галактики. Откуда? Кто такой огромный и рука ли это? Клешня? Щупальце? Крыло?.. С благоговением наблюдают за ней те, кто видит. Бестелесный, тот, кому много тысяч лет, но который все равно неизмеримо моложе хозяина руки. Сидя в храме за каменным глазом, он в почтении склоняет несуществующую голову. И второй, у него есть тело, он занял самый верхний этаж Замка, ему меньше лет, но все равно достаточно много.
А рука… Переворачиваются часы, наполняется клепсидра, восходит солнце, крутится ручка завода, подтягиваются гирьки, меняется батарейка и вновь легко падает песок, течет вода, мчится тень наперегонки со стрелками, заливаясь, поет свою песнь кукушка, мелькают цифры - время пошло.
Будто и не останавливалось.
Высокий старик потирает руки в архивах, глядя на табличку со звездообразным зрачком. Однорукий молодой человек, поглаживая спрятанный под одеждой бластер, садится на корабль. Мерцает карта из шести расположенных гексаграммой звезд. Юноша с длинными черными волосами замирает перед неизвестной установкой и, конечно же, двое друзей на незнакомой планете удивленно оглядываются по сторонам.
- Что нового, Каин? - спросил голос.
Крепыш переминался с ноги на ногу.
- Ничего. Пока все идет по плану.
В городе поражали две вещи. Размеры и грязь.
Первые были слишком маленькие, второй было слишком много, особенно для таких размеров.
Утопая по колено во второй и радуясь за первое, Баалин брел по центральной улице.
Почти до пояса задрав пурпурные рясы, следом вышагивала свита - двое стариков.
Баалин в который раз пожалел, что не взял с собой более внушительное сопровождение. Он, конечно, мог приказать этим высокопоставленным священникам нести его на руках, но подозревал, что после нескольких шагов, те свалятся… и вымажут Баалина.
Глядя на перевитые венами ноги священников, Баалин поморщился. Что он здесь делает?
Ажиотаж, пришедший после прочтения Послания, улетучился, и Баалин в который раз задал себе этот вопрос.
Да, послание, да могущество, вечная жизнь… а если все это скверная шутка? Если документу не пятьсот лет, а кто-то только вчера положил его в Хранилище? Теперь любуется - сын бога по колено в грязи.
Если бы до местного храма - небольшого строения с жестяной крышей не было рукой подать, Баалин почти наверняка повернул бы обратно…
Конечно, потом он вернулся бы, с сопровождением, и эта церквушка… издав чавкающий звук, нога с трудом вылезла из грязи.
Молодые люди удивленно оглядывались по сторонам.
- Черт! - не выдержал нихонец. - Ну и жара.
Эйсай скинул на землю снаряжение, следом опустился сам и начал вертеться, стараясь как можно скорее избавиться от теплоизоляционного костюма.
- Что ты делаешь? - Рип стоял рядом, потел, но, тем не менее, не торопился разоблачаться.
