Это было ни с чем не сравнимое ощущение полета, они плавно летели вниз в огромном цилиндре. Встречные потоки свежего воздуха снижали скорость, замедляя падение. Внизу открылся люк, и все плавно приземлились на землю, вернее, почву, однако, с легкой руки первых переселенцев, поверхность Эталины дружно продолжали называть землей. Роберт замер от восторга: в еле видных лучах восходящего светила слева величественно раскинулись бархатные пустыни, сзади неприступными крепостями стали величественные скалы, а перед ними простирался лес с высокими каскадными деревьями и небольшими тепловыми гейзерами. Справа располагалась горная цепочка, к которой и направлялась их группа. Неожиданно одна из гор выкинула фокус: из нее в виде гигантского цилиндра выдвинулась часть породы навстречу им. Торец раздвинулся, и из него сложились каменные ступеньки. По ним ребята поднялись наверх, цилиндр начал плавно задвигаться обратно.
– Где мы? – поинтересовался Роберт.
– В церкви, мой дорогой, ну где же еще!
Голос был радостен, приветлив и до боли знаком.
– Феликс! – Роберт кинулся в объятия вышедшего человека с самой лучезарной улыбкой на устах.
Его закадычный друг был голубоглазым шатеном, однако в красавцах никогда не числился. Он был невысок, угловат и немного прихрамывал, поскольку левая нога от рождения была короче правой. Зато его улыбка, озарявшая все вокруг себя, компенсировала недостатки внешности, притягивая людей, как магнит. Феликс был приемным сыном отца Даниила, а Роберт, в детстве постоянно тяготившийся дворцовой жизнью, вел себя не всегда идеально, и в наказание его часто отправляли к духовному отцу их семьи – священнику Даниилу. Феликс всегда бурно радовался его появлению, их дружбу невозможно было разорвать, но рано или поздно наступала пора возвращаться домой. И опять Роберт не мог долго находиться без своего закадычного друга. Родители, наконец, поняли, что все его плохое поведение – просто желание жить рядом с Феликсом. После серьезного разговора, отец с сыном пришли к простому компромиссу: ему было позволено жить в семье отца Даниила, но время от времени появляться дома. Роберт был безумно счастлив этому решению, и все свои школьные годы дружно прожил вместе с закадычным другом, не слишком часто навещая родной дом. Однако после окончания школы их пути разошлись: Феликс, всю жизнь мечтавший стать врачом, пошел учиться на хирурга, а Роберт, питавший огромный страх перед этой профессией, на сей раз не стал поддерживать друга. Он вернулся домой, поступив на факультет дипломатии и иностранных языков. Отец был рад его выбору, так как всегда видел в среднем сыне своего преемника. Но дружба с Феликсом не угасла, – они встречались в центральном храме по воскресеньям и церковным праздникам. С детства они привыкли помогать отцу Даниилу на службе и, когда немного подросли, стали вместе петь в церковном хоре. Петь они любили так: один начинал фразу и тянул ее до конца, а второй начинал с середины, в конце их голоса объединялись, потом менялись ролями.
– Пойдем со мной, – Феликс увлекал Роберта за собой вглубь скалы, – я вам верну его после службы, – кинул он вслед ребятам.
– Только не задерживайтесь, наше время ограничено, – кричал вдогонку Файл.
– Ладно, – бросил на ходу Феликс, заводя друга в каменный лабиринт, который вскоре закончился комнатой, не имеющей стены. Роберт аккуратно подошел к краю: они словно находились в ячейке улья. Такие же ячейки были везде по трем сторонам храма, как бы образуя соты, в которых находились люди, причем все были повернуты к огромному резному иконостасу, отделанному золотом и перламутром. Феликс сел на край, спокойно свесив ноги вниз, хотя их ячейка находилась гораздо выше остальных – на уровне последнего ряда иконостаса.
– Садись, не бойся, не упадешь, – пригласил он друга.
Роберт последовал его примеру и, когда он также опустил ноги вниз, почувствовал, что они стоят на чем-то твердом, хотя преграды не было видно.
– Это специальное стекло, тончайшее, толщина не больше миллиметра, но очень прочное, на него могут даже корабли садиться, – выдержит. Оно обладает уникальной особенностью, – с нашей стороны видно все, а с другой – лишь то, что положено.
– А ты тоже обитаешь в тюрьме?
– Да, а работаю поваром по просьбе Амалина, он меня даже готовить научил.
– Поваром? Ты же на врача учишься?
– Я учусь заочно, а работаю в Литорне. Здесь в основном хранители, которых лично отбирал Амалин для охоты на лойдов, тюрьма просто прикрытие. На самом деле, она построена так, что если знать все ходы и выходы, то можно целыми днями напролет туда входить и оттуда выходить. Тюрьма – под патронажем твоего отца и Анавара, если кого-то привозят, то хранители играют роль заключенных и осужденных, а в остальное время живут своей жизнью.
– А настоящие преступники есть?
