Далекое будущее человечества, где правит бессмертие…Но ведь так было не всегда. Впрочем, так уж изменились ли люди? И в конце-концов, что придает жизни ее смысл — сама жизнь или смерть. © Claviceps P.
Перевалило за полдень, на четвертый день его выхода из печалей, и Джамил направлялся домой из садов в центре Нетер, когда до него донеслись крики со стороны игрового поля за библиотекой. Подчинясь минутному порыву, даже не спросив у города, во что играют, он решил присоединиться.
Обогнув угол и увидев поле, по движениям игроков Джамил распознал матч в квантовый футбол. После просьбы Джамила, город изобразил волновую функцию гипотетического мяча поверх его зрения и подстроил его на распознавание двух играющих команд, совсем не изменив их внешнего вида. Мариа как-то сказала ему, что всегда предпочитала этому буквальное восприятие через цветную маркировку одежды. Она не желала пользоваться путями, развившимися из методов сортировки людей на тех, кого надо спасать и тех, кого резать. Но почти все, доставшееся им от предков, было залито кровью, и Джамилу приносило больше удовлетворения приспособить самый жуткий реликт древности для своих целей, чем отбрасывать его как неисправимо порочный.
Волновая функция выглядела как резкий радужный свет, как текучая плазма, достаточно яркая, чтобы не исчезать в свете полуденного солнца, но все же неспособная ослепить глаза или скрыть бегающих в ней игроков. Цветные полосы, представляющие комплексную фазу волны, неслись над полем, разделялись, огибая отдельные выступающие сгустки вероятности, ударялись о границу и отскакивали обратно, инвертированные. Игра проходила по самым старым, самым простым правилам: квазиклассическим, нерелятивистским. Мяч удерживался внутри игрового поля с помощью бесконечно высокого барьера, так что исключалось, чтобы он протуннелировал наружу и вытек с поля во время игры. Игроки рассматривались классически: их движения передавали энергию волне, обеспечивая переходы из начального состояния — когда мяч тонко размазан по всему игровому полю — в диапазон высокоэнергетических мод, необходимых, чтобы локализовать его. Но локализация мяча длилась лишь мгновения, не было смысла формировать красивый узкий волновой пакет посреди поля и надеяться гонять его туда-сюда как классический объект. Необходимо было устроить волну таким образом, чтобы все ее моды — осциллирующие с разными частотами, двигающиеся с разными скоростями — оказались в фазе друг с другом, на краткую долю секунды, уже внутри игровых ворот. Добиваться этого следовало, оперируя уровнями энергии и точно выбирая время.
Джамил увидел, что одна команда играла в меньшинстве. Ведущий должен был перекашивать потенциал поля, чтобы уравнять силы, но появление нового игрока было бы особенно желанно ради восстановления симметрии. Он понаблюдал за лицами играющих, узнавая в большинстве из них старых друзей. Сейчас они хмурились от сосредоточенности, лишь иногда расцветая довольными улыбками от своих маленьких успехов или изобретательности противников.
Он слишком давно не практиковался, но, окажись он мертвым грузом в команде, он всегда мог выйти из игры. А если он переоценит свои силы и команда проиграет из за его некомпетентнoсти? Никто особенно не расстроится. Счет был ноль-ноль. Он мог бы дождаться гола, но это могло занять час, или еще дольше. Джамил связался с ведущим и выяснил, что игроки заранее решили принимать новых участников в любое время.
Чтобы не передумать, он заявил участие. Волна застыла, и он вбежал на поле. Люди кивали в знак приветствия, по большей части без лишних эмоций, хотя Езекиль закричал: «С возвращением!». Джамил вдруг вновь почувствовал себя хрупким. Хотя он вышел из своего долгого уединения четыре дня назад, повышенные нагрузки от игры все еще могли раздавить его. Его восстановление казалось сейчас тонко сбалансированной оптической иллюзией, как рисунок и фон, способные через мгновение поменяться ролями, как выпуклый куб, готовый обратиться в выемку.
Ведущий направил его к положенной стартовой позиции, напротив женщины, которой он раньше не встречал. Он отвесил ей вежливый поклон, она поклонилась в ответ. Обстановка не располагала к знакомствам, но он спросил у города, не опубликовала ли она имя. Опубликовала: Маржит.
В головах игроков зазвучал предстартовый отсчет. Джамил напрягся, жалея о своей импульсивности. Последние семь лет он был мертв для окружающего мира. После четырех дней в жизни, на многое ли он годился? Его мускулы не могли атрофироваться, рефлексам не грозило притупление, но он предпочел жить со полностью свободной волей, и теперь в любой момент его нестойкая уверенность могла исчезнуть.
Ведущий произнес: «Игра». Замороженный свет вокруг Джамила ожил, и он рванулся к действию.
