«Я знаю, – подумал Генрих, – я знаю. А почему у них никогда не находилось на это времени? Потому что они ничего не знали об этом твоем желании. Потому что ты не высказываешь желаний, потому что глубоко-глубоко в душе ты уверена, что твое окружение способно читать все твои желания у тебя на лбу. Но этого не умеет никто – кроме одного человека, а именно меня».
Ему было трудно превратить самоуверенную ухмылку победителя в ласковую улыбку. «Ты принадлежишь мне», – сказал он про себя и снова поразился току, что эта убежденность вызвала в нем картину не извивающегося, истязаемого тела а открытого, мокрого от пота лица, прижимающегося к его плечу и просящего его снова сотворить чудо. Он беспокойно пошевелился, потому что гульфик опять стал ему маловат.
– Только скажите мне, куда вы хотите сходить, и я проведу вас туда.
– А вам это можно?
Генрих широко улыбнулся.
– Нет, – ответил он.
– Ах!
Он раскрыл объятия.
– Я ваш рыцарь, фройляйн Хлесль, или вы не знали? Где крест, на котором меня нужно распять, если это поможет вам? Где дракон, которого я должен победить, чтобы спасти вас? – Он закрыл глаза, медленно повернулся вокруг своей оси и продолжил произносить речь подобно комедианту. Она звонко рассмеялась. – Где враг, на копье которого я должен напороться, чтобы впечат…
– Что это вы, черт возьми, здесь делаете? – внезапно раздался чей-то голос. Пораженный неожиданным вторжением, Генрих замер посреди очередного пируэта и бросил взгляд на дверь.
Мужчину сопровождали двое спутников, на первый взгляд похожих на писарей; сам он был высоким и крупным. Голова его вырастала из кружевного воротника, начинаясь с коротко остриженных бакенбард и пышной завитой бородки и заканчиваясь высоким лбом со смехотворным чубом. Генрих упер руки в бока.
– А кто, черт возьми, хочет это знать? – спросил он в ответ бросил на Александру косой взгляд. Лоб ее был нахмурен, как будто девушка пыталась рассмотреть кого-то из стоявших в дальнем конце темного зала людей, пришедших сюда. Ему оказалось, что она узнала одного из них.
– Я – Вильгельм Славата, судья Богемии, бургграф Карлштайна и наместник короля Фердинанда, – ответил мужчина с чубом. – А вы кто такой?
– А я дух кайзера Рудольфа, – насмешливо заявил Генрих, краем глаза заметив, как Александра быстро повернула к нему голову. – Есть ли у вас цепь для меня, чтобы я погремел ею?
Несмотря на расстояние, он увидел, как у Славаты отвисла челюсть. В ту же секунду Генрих бросился к Александре, схватил ее за руку и они побежали к другому выходу из зала. Проскочив мимо базилики Святого Георгия, молодые люди промчались по спускающемуся вниз переулку и, хихикая, как сумасшедшие, свернули налево у Восточных ворот. Затем, спотыкаясь, бросились к монастырю Святого Георгия и, спрятавшись за угол, оказались вне поля зрения старого королевского дворца. Александра, задыхаясь и смеясь, остановилась.
– По-моему, у нас теперь неприятности? – спросила она, как только ей удалось восстановить дыхание.
Генрих отрицательно покачал головой.
– Разве можно предъявить претензии духу старого кайзера?
Она снова рассмеялась. Генрих поразился, как легко было смеяться вместе с ней.
– Нет ли еще чего-нибудь в Граде, что вам хотелось бы посмотреть и что я еще не успел вам показать?
– Дядя рассказывал мне о сокровищнице кайзера Рудольфа…
На мгновение перед мысленным взором Генриха предстал темный подвал, повеяло запахом спирта, разлагающихся законсервированных человеческих тел и мумий, всплыла картина резни карликов, вспомнилась пришедшая почти в последний момент идея сунуть в сундук тела двух уродов вместо камней, которыми он запасся заранее. Неожиданно Генрих понял, что это то самое место, где он сделает последний шаг и получит полную власть над Александрой. Кунсткамера была заперта уже почти целый год. Кайзер Маттиас пренебрегал ею, однако был в курсе, ценности все еще остающихся в ней экспонатов и потому рассматривал ее как некую резервную сокровищницу, которой он сможет воспользоваться, когда придет время Король Фердинанд уже пообещал подарить часть коллекции своему младшему брату Леопольду. Именно Леопольд, которому предстояло стать наместником Тироля после смерти Маттиаса, задумал расширить унаследованное от эрцгерцога Фердинанда II, ставшего притчей во языцех из-за брака с дочерью купца из Аугсбурга, собрание ценностей в замке Амбрас, что под Инсбруком. Оба приказали тщательно охранять остатки коллекции диковинок, и теперь доступ в здание был строго ограничен. Генрих тоже с тех самых пор ни разу не заглядывал сюда, но ключ у него все еще оставался.
Александра положила руку ему на предплечье.
– Простите, – сказала она. – Я поставила вас в затруднительное положение.
Генрих накрыл ее руку своей.
– Ничто не может поставить дух кайзера Рудольфа в затруднительное положение! – отчеканил он. Александра рас-. смеялась, но уже через пару секунд смех ее затих, и она задумчиво посмотрела на его руку. Он поколебался мгновение и убрал ее, и точно так же нерешительно она убрала свою. Девушка снова откашлялась.