Он остался совершенно один. У него не было ни силы, ни власти противостоять дьяволу и его приверженцам, но он мог… Что?…
Наблюдать?
Надеяться, что когда-нибудь ему все же представится возможность вмешаться?
Вмешаться – но как?
Пытаясь ответить на этот вопрос, Филиппо не спал всю ночь. Он возвратился во дворец рейхсканцлера после того, как его шпионская деятельность увенчалась успехом, а почтовый голубь, согласно договоренности, полетел с сообщением в Пернштейн. Затем он поужинал, попытался найти утешение в кувшине вина и, наконец, пошел спать. С тех пор он не сомкнул глаз.
В его комнату уже начал вползать рассвет. Окно спальни выходило на восток, и солнце вставало прямо перед ним. На стене над дверью что-то засветилось. Это был крест. Создавалось впечатление, будто чей-то палец указал на крест лучом слабого, исходящего из него света. Филиппо вздохнул. Это был всего лишь отпечаток, оставленный некогда висевшим там распятием. Проворочавшись в постели столько часов без сна, он снял крест и положил его на пол – в надежде погрузиться в сон. Он видел, что крест лежит рядом с дверью, словно упал сам собой. Эта картина неожиданно вызвала страх в его сердце. Виттория всегда говорила, что если распятие падает со стены, то происходит это от сотрясения, вызываемого шагами смерти, вошедшей в дом.
Когда грех стал угрожать миру гибелью, Господь Бог послал своего единственного сына, чтобы предотвратить ее.
Иисус Христос тоже был одинок. Но он вмешался. Вмешательство его состояло в том, чтобы позволить прибить себя к кресту. Это не стало окончанием борьбы со Злом, но привело к тому, что Зло на время ушло прочь. До тех пор пока человек борется со Злом, мир не потерян.
Филиппо внимательно посмотрел на распятие, лежавшее на полу, и почувствовал неописуемый страх.
Слезы жгли ему глаза, когда он думал о Виттории. «Почему ты оставила меня?» – мысленно простонал он. «Я не оставила тебя, – отвечала та ее часть, которая продолжала жить в нем. – Я буду с тобой, пока мы снова не станем одним целым в другом мире».
Филиппо спустил ноги с кровати, приплясывая от холода прошел по деревянному полу к распятию и снова повесил его. Он почти ожидал, что обожжется, но это был просто деревянный крест с распятой фигуркой Христа. Он снова лег в кровать и пристально посмотрел на него. Резной Христос ответил ему таким же пристальным взглядом. Филиппо пожалел, что не может еще хоть раз, один-единственный раз поговорить с Витторией. Слезы бежали по его щекам. Он прикрыл веки, но в темноте его собственных мыслей крест светился, как будто был сделан из огня.
Иногда днем ей удавалось ускользнуть от кошмаров на какое-то время. Ночью это было невозможно.
Она снова видела себя маленькой девочкой, стоящей на деревянном мосту между главным зданием и центральной башней крепости. Здесь постоянно дул ветер и создавалось впечатление, что ты вот-вот упадешь, хотя на самом деле твердо стоишь на ногах.
– Это ветер, который привязал черт, – сказал ей как-то отец и широко улыбнулся. – Он забыл отвязать его.
– Почему он привязал его здесь? – прозвучал голос, который принадлежал ей самой и который она чаще всего могла лишь внимательно и беспомощно слушать, спрашивая себя, откуда берутся мысли, озвученные этим голосом. Мысли, которые никогда не появлялись в ее голове.
– Когда старый Штефан фон Пернштейн строил этот замок он хотел сделать его больше, выше и величественнее, чем все другие замки в Моравии. Он пообещал черту первую душу, которая пройдет по мосту к центральной башне, если тот поможет ему в этом. Черт пришел и возвел тот самый замок, который мы сегодня видим. Однако он напрасно ожидал обещанной платы, так как старый Штефан приказал замуровать проход к центральной башне. Пернштейн был настолько велик, что никто не решился бы напасть на него, а потому необходимости использовать центральную башню крепости не было. Черт кипел от гнева и замышлял хитрость. Однажды, когда старый Штефан был на охоте, он спрятался в центральной башне и стал подражать голосу Штефана, чтобы подозвать его жену. «Помоги мне, женщина! – кричал черт. – Помоги мне, я заключен в центральной башне, сломай стену и спаси меня». Жена Штефана поддалась панике и приказала снести стену. Однако в тот самый момент, когда она хотела ступить на мост, старая, полуслепая и беззубая собака Штефана, которую уже давно не брали на охоту, прыгнула через стену, пытаясь спасти своего хозяина. Визжа от ярости, черт схватил животное и отправился обратно в ад. Он был так взбешен, что забыл ветер, на котором явился сюда и который с тех пор дует здесь день за днем, ночь за ночью.
У ее отца сделалось странное лицо.
– Твои глаза блестят, как в лихорадке, дитя.
– Это чудная история, отец. – Звук ее собственного голоса, превратившегося в возбужденный шепот, вызвал у нее отвращение.
Воспоминание об этой истории всегда возникало вместе с кошмарным сном, в котором она стояла на мосту. В руке у нее была небольшая палочка. К ее ногам жался маленький песик, не спускающий глаз с палочки.