Хозяйка замка открыла маленькую, но тяжелую дверь на первом этаже центральной башни, и они оказались в комнате с высоким потолком. Комнату наполнял смешанный запах дыма от факела и нагретого свечного сала. Скудный свет проникал сюда через два широких оконных проема на половинной высоте. Большую часть поверхности пола занимала какая-то массивная установка на каменном основании. Металлические полосы связывали почерневшую от времени древесину с гранитом. Огромный барабан покоился в ложе в верхней части конструкции, а по обе его стороны находились колеса с длинными спицами; сам барабан сдерживался шестернями из каленого железа. Александра невольно принялась рассматривать оба отверстия. Она догадывалась, что перед ней старый механизм, который раньше приводил в движение подъемный мост – раньше, когда центральная башня охраняла доступ к замку. Если бы подъемный мост еще существовал, то две цепи по обе стороны барабана вели бы через отверстия наружу. Цепи отсутствовали, остались только натянутые канаты, ведущие от барабана наверх, в другом направлении. Александра проследила за ними взглядом и увидела ролики, которые были закреплены на потолке, а оттуда опускались к обтесанным камням, висевшим на канатах и натягивавшим их. Камни по своей форме отдаленно напоминали кулаки, и канаты держали их за мощные железные кольца. Девушка заметила, что сейчас они тихо качались. Каждый из них, должно быть, достигал веса нескольких человек. Александра догадалась о предназначении конструкции. В мирные времена подъемный мост двигался с помощью колес со спицами. Колеса поворачивали барабан в направлении стены и медленно натягивали цепь – в результате подъемный мост поднимался. Когда дело было спешное, просто выбивали шестерни, сдерживающие барабан, и тогда камни падали, срабатывая как противовесы, дергали за канаты, тем самым заставляя барабан неистово вращаться, и, таким образом, приводили к тому, что подъемный мост прямо-таки взлетал вверх.
На конструкции сидела девушка с длинными волосами, одетая в старинные одежды. Она хлопала в ладоши и смеялась. Александра, озадаченная встречей, остановилась. Она знала девушку, так как видела ее в Брюне.
– Изольда? – выдавила она.
В тот же миг Александра вспомнила, по какой причине Леона прибыла в Прагу, и резко обернулась, но было уже слишком поздно. Чьи-то руки схватили ее и подняли вверх. Она закричала. Но какой смысл звать на помощь, если находишься в самом сердце врагов? Она смутно поняла, что ее схватил мужчина богатырского сложения, пропахший конюшней. С силой прижав руки девушки к телу, он легко отнес ее к огромному механизму. Александра отбивалась и пыхтела от натуги, но он был силен как бык. Неожиданно ее взгляд упал на кожаные манжеты с замками, большая часть которых крепилась к конструкции, а два висели на канатах, ведущих к противовесам. Кроме того, она заметила видневшиеся то тут, то там въевшиеся в древесину темные пятна, от которых исходил тяжелый запах. Барабан поблескивал от солидола, с помощью которого барабан поддерживали в рабочем состоянии, но там, где направляющий желоб почти без швов переходил в отполированную древесину, она увидела волнистые безжизненные комки – вырванные волосы. Внезапно Александра поняла, что находится перед ее глазами, и у нее больше не осталось сил кричать. Ее прижали к машине и пристегнули.
В ужас, который все громче звучал в ее ушах, врезалось жужжание механической игрушки, которую она видела на чердаке. Она не сомневалась, что эта конструкция наверняка вызвала бы у такого собирателя редкостей, как кайзер Рудольф, воодушевление и восторг, как и ее меньшие, безвредные, сестры. Последнее, что она уловила, прежде чем паника ослепила ее, был смех, хлопанье в ладоши и удивительно красивое, забрызганное слюной, пустое лицо Изольды.
Генрих сидел в помещении, в котором аббатиса женского монастыря города Фрауенталь обычно принимала посетителей. Молодой человек старался сдерживать ярость, нашептывающую ему, чтобы он разнес маленькое помещение на части, вышиб дверь, промчался с воплями по осыпающимся коридорам монастыря и застрелил тех немногих монахинь, которые еще оставались в этой жалкой развалюхе. В то же время в нем росло беспокойство, вызванное пониманием того, что он, возможно» действовал слишком необдуманно.
После, казалось, бесконечного ожидания деревянная задвижка за маленькой решетчатой дверью резко отодвинулась, и он догадался, что там кто-то есть. Внезапно, ему бросилось в глаза сходство с ситуацией в исповедальне. Мысль об этом должна была бы увеличить его гнев, но в действительности она лишь усилила его опасения. Неожиданно и без всякой причины он вдруг почувствовал себя смущенным перед лицом воображаемого приглашения признать ответственность за свои прегрешения.
– Да пребудет с тобой Господь, – произнес женский голос из-за решетки.
– И с вашей душой, мать настоятельница, – ответил Генрих. – Я в большой тревоге.
– Отчего же?
– Я был здесь несколько дней назад, проездом. Меня сопровождали моя сестра и ее старая служанка.