И хотя ей удавалось поддерживать в себе гнев на самого дорогого для нее человека, то, что касалось хозяйки замка, обстояло совершенно иначе. Все трапезы, последовавшие за самой первой, мрачной и пугающей, Александра провела в одиночестве – маленькая фигурка в огромном зале, пытающаяся не дать себя запутать и при этом каждый час становящаяся все менее значительной. Никто не запрещал Александре бродить по старому замку, и потому она ходила по совершенно запущенным, пришедшим в упадок коридорам, где на стенах, зараженных плесенью и покрытых паутиной, обнаружила художественные произведения, которые вполне могли бы оказаться и в замке в Градчанах. Похоже, никто не уделял им особого внимания. Картины постепенно приходили в негодность, начинали топорщиться и покрываться пятнами от сырости. Статуи и безделушки задыхались под пыльной паутиной, как деревья в лесу, опутанные вьющимися растениями.
Дважды Александра встречала хозяйку этого тлеющего великолепия. В первый раз она завернула за угол и увидела женщину в белом, которая стояла посреди коридора и равнодушно рассматривала ее. Александре лишь с трудом удалось подавить испуганный крик. Она поздоровалась и получила ответное приветствие, а затем, после долгой паузы, вызванной смущением, пошла дальше. Она спиной чувствовала взгляд зорких зеленых глаз даже после того, как дважды свернула в другой коридор. Во второй раз Александра выглянула в оконный проем в одном из эркеров и поразилась, увидев деревянный мост, ведущий к центральной башне, так близко от себя. Совсем как в день ее прибытия, на нем стояла белая фигура и смотрела в пропасть, а вокруг ее головы развевались длинные волосы, как будто она была Медузой, а волосы – гнездом, в котором извивались змеи. Девушка пристально смотрела на нее, очарованная и в то же время испытывающая отвращение, – до тех пор, пока одинокая фигура внезапно не обернулась. Испугавшись, Александра отшатнулась от окна.
Взгляд этой женщины каждый раз порождал чувство ирреальности, которое с самого начала преследовало Александру. Ей казалось, что в человеке, которого до сих пор видели только как бледно сияющую рядом с рейхсканцлером звезду, скрывается зловещая сила. Александра всегда была убеждена в том, что она Рядом со своим собственным мужем будет чем-то большим, чем просто дополнение к нему, и что ее будут воспринимать так же, как и его, то есть как самостоятельную личность. Здесь же пошла о женщине, рядом с которой любой другой человек казался только декорацией – и то недостаточно заметной на ее фоне.
Александра взобралась вверх по лестнице, которая, если верить ее ощущениям, должна была вести до самых стропил главного здания. Здесь больше не имелось оконных проемов, но, тем не менее, казалось, что откуда-то сверху проникает тусклый свет. Ее туфли оставляли следы на лестничных ступенях. Лестница была из дерева, а в нижней своей части – из камня. Очевидно реконструкция, организованная в попытке сотворить из отталкивающей крепости жилой замок, так и не добралась до этого места. Кроме того, толстый слой пыли на полу свидетельствовал о том, что обитатели Пернштейна ходили сюда редко.
На одно мгновение Александра почувствовала себя так же, как в тот день, когда они с Вацлавом пробрались в старый подвал полуразрушенной фирмы «Вигант и Вилфинг», и пожалела, что юноши сейчас нет с ней рядом. Одновременно она снова почувствовала вкус поцелуя, который он разделил с ней. Это еще больше смутило ее. Возможно, реакция ее вскоре сменилась бы противоположной, но тут она обнаружила источник, падения света: кусок стены, прямо под крышей, частично провалился внутрь. Мусор засыпал лестницу, но Александра, стараясь не обращать на это внимания, перешагнула через него и проникла на чердак.
Если даже коридоры замка производили впечатление удивительной копии кунсткамеры кайзера, то здесь, наверху, иллюзия оказывалась абсолютной. Рамы для картин громоздились, лишь наполовину прикрытые разорванными простынями, так что казалось, будто под ними прячутся гробы. Статуи, предметы искусства, фарфор, изделия из стекла – все это наводило на мысль, что кто-то хранил здесь сокровища до лучших времен, но они так и не наступили. Александра обнаружила, что в крыше, на одинаковом расстоянии друг от друга, были встроены слуховые окна, закрытые мощными деревянными ставнями. Некоторые ставни выпали, и через пустые проемы проникал тусклый свет, благодаря которому помещение, казалось, простиралось бесконечно, превращаясь в собор для мертвого бога искусства. Несущие столбы стропил словно превратились в колонны, а балки над ними – в свод. Очарованная Александра двинулась вперед, в этот тусклый универсум.