– Я Филиппо Каффарелли, брат Сципионе Каффарелли из Рима, архиепископа Болоньи, великого пенитенциария и кардинала-непота святого отца, – отрекомендовался он и подумал о Виттории и взаимной антипатии, объединившей их двоих против старшего брата. Здесь же Филиппо незаконно пользовался именем кардинала в качестве подтверждения собственной легитимности. Можно долго размышлять над тем, кем надо быть, чтобы вынужденно пользоваться именем самого ненавистного человека, дабы тебя самого воспринимали как человека. Разумеется, самому ненавистному человеку обо всем этом было неизвестно. Впрочем, если в жирные уши кардинала кто-то нашепчет о том, что младший брат без разрешения покинул свой пост в церкви Санта-Мария-ин-Пальмис и с тех пор пропал без вести, то в лучшем случае Сципионе Каффарелли наведет справки через третьи руки, чтобы поведение Филиппо не дискредитировало его. Должно быть, Виттория переворачивалась в гробу каждый раз, когда Филиппо прикрывался именем Сципионе.
– От его имени я доставил срочное и тайное сообщение от святого отца, – добавил Филиппо.
Волшебное слово срабатывало безотказно. Если же у кого-то возникали сомнения по поводу того, что великий кардинал Каффарелли послал в путь такое пугало, как Филиппо, его переубеждали слова «срочное» и «тайное». Агенты путешествовали, стараясь быть незаметными, а более непримечательного существа, чем оборванный странствующий монах, и представить себе трудно.
Архиепископ Ян Логелиус пребывал в нехристианской и тем более в непредрождественской суете. Дверь в его канцелярию была открыта, писари бегали туда-сюда, секретарь, несмотря на сквозняк, закатал рукава и наблюдал за полудюжиной переписчиков, которые копировали документы. Переписчики больше походили на углекопов – так густо покрывали их черные чернильные пятна. Сопровождавший Филиппо человек подвел его к двери в канцелярию и безуспешно попытался привлечь к себе внимание. Архиепископ Логелиус предводительствовал в этой толчее подобно генералу, у которого рушится весь фронт, чьи войска смешались в кучу на поле боя, сражаясь друг с другом, вместо того чтобы нападать на врага. Весь его вид, казалось, свидетельствовал о том, что он, безуспешно действуя, обращается с жалобами к богу войны, вопрошая, почему именно ему вставляют палки в колеса, В других обстоятельствах Ян Логелиус считался человеком решительным, но что касается нынешней ситуации, то его окружали исключительно писари, и секретари из ордена рыцарей Креста с Красной Звездой. Это были фанатично преданные люди, которые ни за что не выпустили бы нapyжу никакой информации о неизбежно поражающей их магистра суете, как только речь заходила о принятии решений. Нерешительность Логелиуса, проявленная им в самом начале карьеры, когда ему, в то время аббату Страговского монастыря предложили должность викарного епископа Праги и он сначала отказался, ничем не навредила ему, а с течением времени и вовсе была позабыта. И тот факт, что с решительностью нынешнего архиепископа, магистра ордена, генерального секретаря ордена премонстрантов и аббата Страгова (эта должность за ним до сих пор сохранялась), дело обстояло так же как и раньше, его маленькая армия преданных братьев по ордену тщательно скрывала.
Наконец взгляд архиепископа упал на вновь прибывшего и сопровождавшего его человека, который тут же вытянулся и прокричал:
– Отец Филипп Каспарелйус из Рима, преподобный отче! Человек вел себя с самоуверенностью лакея, который не разобрал до конца имя пришедшего, но знает, что настоящее имя никогда не дойдет до ушей его господина, если неправильное будет повторяться достаточно часто и достаточно громко.
Архиепископ озадаченно посмотрел на Филиппо.
– С тайным сообщением от Папы! – протрубил сопровождающий.
Лицо Логелиуса мгновенно изменилось. Это была потрясающая перемена. В нем можно было уловить сходство с чертами утопающего, которому неожиданно протягивают спасительную палку. Архиепископ поспешил к дверям, схватил Филиппо за руку и провел его к ближайшему окну.
– Наконец, боже мой, наконец! – радостно бормотал Логелиус. – Вы и представить себе не можете, как же я вас ждал. Или по меньшей мере срочную депешу. Но что Папа Павел пришлет мне свое доверенное лицо… – Логелиус в радостном изумлении покачал головой.
– К сожалению, я не понимаю вашего языка, – сказал Филиппо на латыни, хотя его знание языков было куда лучшим, чем он это признавал.
– О! Ну… – Архиепископ безо всякого труда перешел на наречие бывшей Римской империи, нынешний международный язык католической церкви. – Я полагаю, святой отец ознакомил тебя с ситуацией?
Филиппо медлил. Такой поворот событий смутил его.
– С закрытием церкви, – добавил архиепископ Логелиус.
У Филиппо возникло ощущение, что необходимо подыграть архиепископу, если он хочет и дальше иметь с ним дело.
– Святой отец считает, что вы здесь лучше во всем разбираетесь, – предположил он.
Логелиус решительно кивнул.