– Мне бы это и в голову не пришло, – после паузы сказала Агнесс. – Александра вырядила ее в свое платье, а затем приказала лечь в постель, спиной к двери, и прикинуться спящей.
– Я действительно заснула, – всхлипнула девушка. – О, фройляйн Хлесль, простите меня, я и правда уснула!
– Это
– И как часто тебе приходится здесь спать? – спросил Киприан.
Горничная снова расплакалась. Киприан терпеливо ждал, хотя больше всего ему хотелось вскочить, выбежать из дома и помчаться куда глаза глядят. Как только девушка поняла, что он не станет впадать в неистовство, она собралась с духом.
– Это уже в пятый раз, – прошептала она.
– С каких пор?
– С последнего Адвента.[23]
– Куда она ходит?
– Я не знаю, господин Хлесль. Я правда не знаю.
– С кем она встречается? – задала вопрос Агнесс.
Горничная отчаянно закусила губу. Киприан снова покосился на жену. Она, похоже, почти полностью оправилась.
– Не все молодые люди такие порядочные, каким был ты, дорогой, – заметила она, и на ее губах появилась слабая улыбка.
– Но твоя мать меня таковым не считала.
– Да, – согласилась Агнесс, и ее улыбка погасла.
– Он один из этих, из придворных, – решилась горничная. – Его зовут Генрих фон Валленштейн-Добрович.
Агнесс пожала плечами. Затем она задумчиво прищурилась.
– Кажется, она как-то раз упомянула это имя. Спросила меня, не знаю ли я его. Я тогда ничего такого не подумала. К сожалению, я ее практически не слушала… Проклятие!
Киприан задумался.
– Есть один Альбрехт фон Валленштейн… настоящий дворянин, из Моравии, верный католик, преданный королю Фердинанду. Если, конечно, это тот, о ком я слышал. В прошлом году он помог королю Фердинанду солдатами и деньгами, когда тот впутался в войну с Венецией, – единственный из всех королевских вассалов. Возможно, речь идет об одном его дальнем родственнике.
У Агнесс засверкали глаза.
– Наверняка этот тип считает, что ему все позволено лишь потому, что его родич, который ему седьмая вода на киселе, имеет кучу золота и добился расположения короля…
– Он настоящий дворянин! – воскликнула горничная, Александры.
– Ты его знаешь?
Девушка покраснела.
– Я его разочек видела.
– Что он за человек?
– Он красив, он… ангельски красив, – стыдливо произнесла она.
Агнесс недоуменно подняла одну бровь.
– Значит, он хотя бы в этом меня превосходит, – заметил Киприан. Агнесс изумленно обернулась к нему. Киприан натянуто улыбнулся. – Я просто хотел успеть сказать это раньше тебя.
– Киприан, что же нам делать?
– Наша дочь влюбилась.
– Она обманула нас!
– Это у нее наследственное, разве нет?
– В нашем случае все было несколько иначе!
– Сколько ни повторяй эту фразу, правдивой она не станет.
Агнесс сжала кулаки, но затем плечи ее поникли.
– Я не могу относиться к этому с легкостью. – Она внимательно посмотрела на мужа. – Но ведь ты тоже вовсе не так легко к этому относишься, верно?
Он развел руками.
– Вовсе нет!
– Лучше бы ты солгал, Киприан.
– Меня тоже не очень-то радует, что Александра не открылась нам, – пробормотал он. – Но мы не в том положении, чтобы осуждать ее за это, не правда ли?
Агнесс продолжала смотреть на него. Ему пришлось приложить усилия, чтобы выдержать ее взгляд. Наконец она отвернулась. Он понял, что лишь наполовину убедил жену в бесхитростности своих мыслей.
– Фрау Хлесль! – раздался дрожащий голос горничной, по-прежнему сидящей на кровати. – Вы теперь выставите меня на улицу? – Она снова стала всхлипывать.
Киприан взглянул на Агнесс и понял, что в мозгу жены промелькнуло воспоминание о том, как ее мать выставила на улицу ее самую первую, любимую няню, Агнесс села рядом с рыдающей девушкой на кровать и обняла ее.
– Наказывать следует хозяйку, а не служанку, – раздосадованно произнесла она и погладила плачущую горничную по~ спине, пытаясь утешить ее. Киприан выпрямился и посмотрел на жену сверху вниз. Он снова почувствовал, как сильно любит эту женщину.
– Она четырежды возвращалась домой целой и невредимой, – сказал он. – И в пятый раз вернется. Но сегодня же вечером нужно с ней поговорить.
– Нужно подыскать ей кандидата в мужья, – ответила Агнесс с ноткой горечи в голосе. – Мы слишком долго позволяли дочери делать все, что ей вздумается. Вацлав составил бы ей идеальную партию, и если бы они…
