По лицу Киприана Мельхиор понял, что племянник только сейчас осознал этот факт, а раньше он особо не задумывался над тем, что произошло. Для него самого, Мельхиора Хлесля, осознание этого стало горой изо льда, погрузившейся в его душу, когда они отправились в путь несколько недель назад, намереваясь добраться до Браунау. Он тогда ничего не сказал двум своим спутникам; он надеялся, что им не придется брать на себя роль стражей и что вопреки всему надежно спрятанная библия дьявола будет лежать себе в подвалах монастыря Браунау. Или, по крайней мере, так ему казалось.
– Дядя Мельхиор, войди в дом, обогрейся. Я пробегусь немного и присоединюсь к тебе.
– Киприан, у нас нет ни минуты!
Киприан отвел глаза. Мельхиор проследил за его взглядом и увидел парочку. Молодые люди держались за руки, пытаясь сохранить равновесие на обледенелой дороге. Они шли в направлении дома Киприана. Мельхиор услышал звонкий женский смех и заметил, как напряглось лицо племянника. Казалось, Киприан хотел заглянуть под капюшон женщины. Молодые люди, скользя по застывшему снежному месиву, прошли мимо них и дальше по переулку, прочь, пока не скрылись в ранних сумерках. Мельхиор внимательно наблюдал за племянником.
– Кого ты высматриваешь?
– Александру.
Мельхиор кивнул.
– Она стала взрослой, сын мой. Вспомни о вас с Агнесс, были на пару лет моложе ее…
– Войди в дом и объясни это Агнесс, – предложил ему Киприан и натянуто улыбнулся. – Возможно, она поверит мудрости матери-церкви и отца-кардинала.
Мельхиор затаил дыхание.
– Все настолько серьезно?
– Я ни в чем не уверен. Но что-то серьезное в этом есть верно?
– Киприан, вам с Андреем нужно срочно отправляться в Браунау.
Киприан наконец перестал смотреть в ту сторону, куда ушла молодая пара. Молчание его заставило Мельхиора снова заговорить.
– Я могу дать вам в спутники полдюжины надежных людей. Они уже собираются в дорогу. Через два часа вы могли бы уехать.
– Через час стемнеет, дядя, – заметил Киприан тем же самым тоном, которым он мог спросить: «Не хотите ли еще бокал вина?» – А потом закроют ворота.
Мельхиор огляделся. Неожиданно он почувствовал себя дураком. Он только сейчас понял, что его редкие седые волосы треплет холодный ветер, портит ему прическу и вызывает головную боль; что он надел слишком тонкий плащ, что сапоги его промокли и ноги потихоньку начинают леденеть; что он, добрый час тому назад получив сообщение, словно беспокойная наседка, вылетел из своего дворца и помчался к Андрею, после чего, по-прежнему с непокрытой головой, поспешил сюда – задыхаясь и прихрамывая. Не слишком ли сильно он поддался панике, учитывая свой возраст? Кардинал сглотнул и сделал глубокий вдох.
– Давай войдем в дом. Я все тебе объясню, – не отступал он.
Киприан покачал головой.
– Я немного задержусь.
– Но Андрей в любой момент…
– Андрей и. сам в состоянии войти в дом. Садитесь у огня и не забудьте передать моей жене, что в скором времени я к вам присоединюсь.
– Я так понимаю, что сегодня уже ничего больше не произойдет, но вы должны выехать завтра, прямо с утра, как только откроют ворота!
– Хорошо, до этого момента мы успеем поговорить. Только не прямо сейчас.
Мельхиор почувствовал, как Киприан пожал ему руку. Племянник отвернулся. Кардинал схватил его за полу плаща.
– Киприан, она больше не в безопасности, – прошептал он. Киприан невольно обернулся.
– А она когда-нибудь была в безопасности?
– Вольфганга и монахов больше нет в Браунау. Я получил письмо с голубиной почтой. При дворе еще ничего об этом не знают; они считают, что аббата держат в осаде. Но он больше не мог удерживать монастырь. Сегодня утром он покинул его стены. Возможно, монастырь уже разграбили.
– Что с Кодексом?
– Надеюсь, он взял его с собой.
– Проклятие! – выругался Киприан.
– Теперь-то ты присоединишься ко мне?
– Позже, – ответил Киприан. Мельхиор видел, что он разрывается на части. Киприан уже давно не был тем, кем старый кардинал привык его считать, поскольку теперь он не осмеливался принимать решение в одну секунду за всю семью.
– Я открою самое дорогое вино, которое найду у тебя в погребе, – пригрозил Мельхиор. Ему было достаточно тяжело придать своему голосу легкомысленный тон.
– Смотри, не проглоти пробку, – предупредил его Киприан и тяжело двинулся по улице.
Мельхиор Хлесль смотрел вслед своему племяннику. Он вовсе не радовался тому, что снова вынужден был надавить на него. Уже в который раз кардинал задумался о том, насколько правдива поговорка, что, когда начинаешь иметь дело с дьяволом, сам становишься на него похожим – даже если делаешь все возможное, чтобы победить его.
Киприан завернул за угол. Этот широкоплечий, одетый в темное мужчина никогда не поймет до конца, что он излучает правдивость, проявляющуюся тем сильнее, чем больше спокойствия он на себя напускает, и что, в сущности, к нему всегда тянуло тех, кто ценит искренность, безопасность и преданность. Старый кардинал невольно поднял руку и помахал на прощание своему племяннику.
Он больше никогда не увидит его в живых.
