— Да уж, темная вы сила, живете как твари последние. Черт, тебя, мерзкого гада и на Землю?! С одним условием. Произведу заклинание на вечное служение Парангону во имя блага. Будешь теперь дела лишь положительные творить. Как только мерзость сотворишь, сразу и сгоришь. Согласен?
— Вот так изверг ты, — сокрушался оборотень.
— А то, — ухмылялся в ответ Лурк.
— Что получается, выбора у меня нет? — умоляющим голосом прошипел Антуан.
— Именно.
— Что ж, тогда мой ответ положителен. Развязать меня не хочешь?
— Еще чего, только после того, как заклятие на тебя наложу, а пока томись в своих же оковах огненных. — На руках за спиной мерцали красным огоньком браслеты из огненной нити оборотня. — Завтра с утра займусь тобой, попробуй меня обмануть, в миг тебя испепелю. Да, кстати, а настоящее имя то твое как?
— Авуанарх.
— Мда…и имена у вас тоже дебильные, — скривив критически лицо, сказал Лурк.
Хмурая задумчивая физиономия Антуана так и осталась во тьме. Авуанарх до рассвета обдумывал свой решительный шаг в отношении путешествия к собственному хозяину, боялся он и резкой критики со стороны остальных членов отряда, но больше всего у него вызывало страх предстоящее заклятие. Еще ни один сид не испытывал на себе такое заклинание и как оно могло отразиться на нем, оборотень тоже не знал. Лурк лишь хитро посмотрел на оборотня, словно на подопытного кролика, прежде чем вернуться к костру. Огонь томно потрескивал, согревая и отгоняя хищников от лагеря.
Ночь пролетела незаметно. Выспаться толком не успели, да и к тому же дождь с самого вечера лил как из ведра, так что проснулись в настоящей слякоти, влажности от подступившего тумана. Пасмурный день предстал во всем своем грустном великолепии, отражаясь на настроении. Бомба гундел по поводу пищи и лишь замолчал, когда ему всучили зажаренную Селлой ножку курицы, припасенную в сумке Парангона. Котомка эта, подаренная детьми судьи Ариана, стала настоящим украшением и единственным цветастым радующим глаз предметом на пути в Трубусор, сделанным вручную Марией и Луизой. А пока Дудли пожирал съестные припасы, Лурк проводил обещанный ритуал "посвящения в благочестивых" над Авуанархом. Сей процесс назван Лурком в шутку, сам он не верил в возможность возвращения души и истинного разума существу, отвергающему бога и верующего в нечестивцев, но как говорится: попытка — не пытка. Марго и Парангон с вдохновением вглядывались в Лурка, внимали каждому слову. Бомба, поедая снедь, проигнорировал редкостный процесс посвящения, как ни странно, но в то утро общий язык он мог найти лишь со Спарком, лишь угукавшего, независимо оттого, что говорит собеседник.
И вот когда последний словесный аккорд ключевого заклинания прозвучал, на привале появился гость.
— Что-то я не почувствовал изменений? и что теперь?
— Сделаешь что-нибудь мерзкое, подлое и с жертвами и ты лопнешь как воздушный шар, — предупредил Лурк.
— Спасибо за напоминание, — проговорил, растягивая слова, почти по слогам Авуанарх, рассматривая первым того, кто подобрался к отряду совсем близко и теперь нависал, словно упавшая с неба туча, накрывшая берег и отряд еще большей теменью.
