В воздухе стали расплываться разноцветные круги, постепенно сгущаясь, они вычерчивали картину побережья. Шел дождь, по набережной, смеясь, гуляли мужчина и женщина. Присмотревшись к девушке внимательней, я узнала в ней себя, а рядом шел Саша и что-то рассказывал, держа в своих ладонях мою руку.
— Это Александр! — с облегчением воскликнула я, стараясь убедить себя, что это все нелепая случайность. — Понимаешь, это не Аликкар…
— Нам нельзя называть настоящие имена людям, — прервал меня Оверий, — поэтому, ты знаешь только его земное имя — Александр. Мы же, уже двести тридцать один год зовем его Аликкар…
— Ой-ой… Постойте, не спешите, — я промокнула влажный лоб и попробовала сопоставить факты, — Двести тридцать один год… Что значит «нельзя на Земле», а мы где?!
— Начну сначала. Ты, конечно, слышала о параллельных мирах?
Я молча кивнула, предчувствуя, что он скажет дальше.
— Двадцать два года ты жила в мире параллельном нашему, на Земле, мы же сейчас находимся в мире Новорика.
Оверий присел рядом со мной на кровать, и я увидела, что рисунки на его теле, вовсе не татуировки, а рельеф, глубоко уходящий в кожу.
Он снова включил голограмму. Перед нами возникло изображение планеты, очень похожей на Землю, но в то же время ее полной противоположностью. Там, где на Земле находилась суша, здесь была вода, и наоборот, словно планету вывернули наизнанку.
— Здесь, находятся ваши селения, — Оверий указал на водное пространство, — а здесь живем мы, в вашем мире здесь океаны. У вас в основном люди, хотя вы на Земле не одни… а у нас только Новы — это нация родоначальников мира Новорика, продолжительность нашей жизни составляет несколько сотен лет. Мы оберегаем людей, перед лицом опасности. Вносим спокойствие, и равновесие в ваш мир… Живем параллельно и храним Землю. У каждого Новы, есть своя группа подопечных, если можно так выразиться, мы ваши «ангелы-хранители»…
Я сжала виски пытаясь сосредоточиться, а Оверий продолжал:
— Когда Нова умирает, то он возрождается на Земле. Наши способности нередко проявляются в вашем мире, их трудно скрывать. Это бывает дар предсказания, целительства, телекинеза, способности к творчеству, да много чего. Иногда, после перерождения, мы уничтожаем эти способности в зародыше, не принимая их, и тогда проживаем жизнь обычными людьми. Благо, в основном, мы не помним, там, на Земле, о своей прежней жизни в Новорике. Так было тысячелетия, пока не переродился Цировин…
Он был могущественным Новой… Но однажды, его сын… тяжело заболел. Цировин пытался Силой вылечить его, но все было бесполезно. Гарон мучился и тогда отец убил его, чтобы на Земле он переродился и начал жить сначала, обычным человеком… Тем самым Цировин подписал себе приговор. Он больше не мог жить в Новорике. Таков закон — убивший, покидает мир Нов. Но перед казнью Цировин сам лишил себя жизни.
— Зачем ему это было делать? Его и так ждала смерть, — подала я голос.
— Если Нову лишают жизни за преступление, он перерождается в вашем мире, но чаще всего неполноценным, в физическом смысле, может даже с дефицитом интеллекта. Он проходит своеобразное чистилище длиной в земную жизнь. Если же Нова сам сведет счеты с жизнью, то сознание сохранит воспоминания о нашем мире, заставляя все время помнить, чего он сам себя лишил. Да к тому же он не родится заново, а просто его сознание переселится в земное тело, которое станет его тюрьмой. В последствии произойдет мутация, Нова деформируется в риканина, а это может быть кто угодно — вампир, оборотень или заклинатель, мир тьмы разнообразен и непостижим. Все потому что, его сознание перерождается, мутирует, появляется агрессия, злоба, ненависть к жизни, жажда смерти, но уже не своей…
— Скажите, а на Земле есть просто люди, те, которые не попадают туда из вашего мира? — я нервно сглотнула, почему-то истинность сказанного не внушала сомнения.
— Есть, конечно. Это все остальные прослойки среднего класса без особых запросов и претензий к жизни. Нов на Земле не так много. Хотя некоторые люди старательно нас пародируют, все эти гадалки, экстрасенсы и тому подобные личности. На них просто смешно смотреть…
— Да ладно, «Матрица» прямо какая-то, — прервала я, — Про ваш уклад, философию мне более-менее понятно, но каким образом это соотносится со мной?
— Мы просим помочь тебя в поисках Аликкара, — Оверий с надеждой взглянул на меня.
— А куда он делся? — этот вопрос прозвучал грубо, но я не смягчилась, а поморщившись, добавила, — Насколько я знаю, ваш «Аликкар» женат, может она вам и поможет?
Меня передернуло от собственных слов, но обида все еще терзала душу. А сердце вопило:
Оверий внимательно на меня посмотрел, и произнес:
— Нет, не поможет. Она умерла шестьдесят шесть лет назад…
