«Наша цель заключается в сохранении человеческого разума и сознания, ведь именно их наличие делает человека человеком, а не простым млекопитающим. Вы думали, что вы сами умеете мыслить? Что вы сами можете беречь свою память? Свои чувства? Эмоции? Тогда вы ошибались. Всё это существует благодаря нам.»Жизнь Сандры Вайтфейс была обычной, пока она не узнала о Хранителях, которые хранят за людей все их мысли, чувства, эмоции. Однако не всех устраивает эта система, которая пошатнулась уже семнадцать лет назад. Сандра больше не знает, кто она на самом деле. Ей придётся понять, на чьей она стороне, и кому она действительно может доверять.
Маме, папе и Алекс.
Вы всегда рядом, когда это нужно.
Sudden as thunderpeal
Awakening comes with a burst of cold
Act like it's not for real
But I'm disarmed by the way things go.
Ocean Jet — A Part of You
Всё готово. Завтра… Это должно было случиться завтра.
Она посмотрела на монитор. До завтрашнего дня оставалось три часа.
Через каких-то три часа должен был настать день расплаты. За всё в жизни надо платить. Как ни крути, но без этого никак.
Лампа как-то странно скрипнула, словно не поддерживая мысли своей хозяйки. И вновь настала тишина. Идеальная тишина. Тишина для идеалов мира.
Два часа пятьдесят восемь минут.
Ожидание мучительно. Но уж что-что, а оно того стоило.
Скоро, очень скоро…
Пятьдесят лет назад точно так же ждали его. Теперь они ждут её. Стоило ли проводить между этими событиями параллели? Да, конечно, стоило. Два рубина. Два кокона мыслей. Два человека, которые были переплетены невидимой ниточкой судьбы.
Memoria est signatarum rerum in mente vestigium.
Память — это след вещей, закрепленных в мысли.
Мысль — это Хранилище.
А потому они оба очень важны.
Этой ночью ей приснится тот же сон, что и ему тогда. Сон — это гораздо больше, чем просто отдых. Сон — это дверь в другое измерение. И сон — это ещё и способ манипуляции.
Она увидит дверь. Откроет её, ведь ей, как и любым другим человеком, управляет страшная сила — любопытство. А дальше её понесёт пространство. Вниз. Она увидит то, что не увидит другой. Рождение мысли. Рождение того, что заполняет сознание. И когда оно наполнится доверху, она проснётся.
Она ничего не поймёт.
Он тоже тогда ничего не понял.
Но непонимание не может длиться долго.
Оно иссякнет, когда она увидит.
***
Сандра отдёрнула штору и посмотрела на улицу сквозь оконное стекло, которое снаружи уже основательно покрылось каплями. Да, вечер. Да, гроза. И да, сейчас в парке её ждёт лучший друг, и она просто не может не прийти.
Гроза в этот день бушевала невероятная. Сколько Сандра себя помнила, в Нью-Йорке, из которого выезжала очень редко, никогда такого хоть и красивого, но не менее опасного зрелища не видела. Конечно, объяснение происходящему имелось — если открыть любую статистику, то по ней будет видно, что в мае здесь выпадает наибольшее количество осадков. Однако девушка не помнила, чтобы за неполные восемнадцать лет её жизни такое хоть когда-нибудь было.
Она наполовину застегнула свою кожаную куртку, последний раз взглянула на своё отражение в зеркале. Нет, всё-таки волосы в косу заплетать не стоит. Сандра сдёрнула резинку, рассыпала по плечам свои светло-русые волосы, которые когда-то, лет десять назад, имели оттенок клубничного блонда, и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
Мать сидела в гостиной и листала какой-то глянцевый журнал. Делала она это обычно не из интереса к шоу-бизнесу или последним модным тенденциям, а так, от нечего делать. Кэсс иногда любила делать красивые коллажи, вырезая картинки из ежемесячных печатных изданий, а потом помещать их в рамки и вешать на стены.
— Сандра Джозефин Вайтфейс, — громко сказала она, не отрываясь от журнала, как только её дочь вошла в комнату. Раз она назвала её полным именем, значит, дело плохо. Сандра вздохнула и плюхнулась на диван напротив неё. Кэсс закрыла журнал, отложила его в сторону и строго посмотрела на дочь, хотя выглядело это довольно нелепо. Строгость была ей не к лицу.
— Да знаю я всё, мам. Но Маркус…
— Или головы нет у него, или вы оба свихнулись, — прервала её мать. — Хотя я в этом очень сомневаюсь.
— Да что такого плохого может быть в грозе? Мы встретимся в Проспект-парке, а оттуда уже пойдём в какую-нибудь кафешку, и всё! Он просто хочет показать мне одни ноты.
— Он не мог их тебе прислать? — недоверчиво спросила Кэсс.
— Нет. Нет, мам, ну ты не понимаешь, там просто…
— Ладно, — она вздохнула и взмахнула рукой. — Пусть будет по-твоему.
Сандра чуть не взвизгнула от восторга. Она крепко обняла маму и поцеловала её в щёку.
— Только сообщи мне, если сильно задержишься! — крикнула та ей вдогонку. Девушка улыбнулась и радостно выбежала из квартиры.
С Маркусом она была знакома с двенадцати лет, и хоть он и был старше её почти на два года, они общались так, будто являлись ровесниками. Возраст в дружбе — далеко не главное. У них были общие увлечения, и главным из них была музыка. Она-то их и связала: они впервые встретились на отчётном концерте, на котором Сандра играла соло на флейте. Она, ещё двенадцатилетняяя девчушка с маленьким носиком и задорными зелёными глазами, играла тогда на сцене во второй раз и уже не особо волновалась: все слёзы и переживания остались в том тёмном зале, в котором, как говорило присутствующим их обоняние, видимо, уже не первый день хранили какие-то стройматериалы, и куда зрители пришли не по собственному желанию, а потому что их вынудили.
