— В том, что прямая линия, проведённая между пунктами А и Б, для русского человека не всегда является самой короткой дорогой, — любезно пояснил Никита.
Женька и Маша захохотали.
— Вы шутите? — догадался Оскар.
— И да, и нет, — улыбнулся Влад. — Не обращайте внимания, как-нибудь потом попытаюсь объяснить. Хотя это трудно. Особенности менталитета, знаете ли. О теме же беседы можно не беспокоиться, я помню. Мы говорили о целях и задачах. А также о мотивации. Вот и продолжим. Нашей ближайшей задачей, сразу после обеда, было посещение и осмотр помещений под Пирамидой, куда мы пока не заглядывали. Так что вы, Оскар, очень вовремя появились. Надеюсь, не откажетесь нас сопроводить? Вместе с Локотком, как водится. Мы бы, наверное, справились и сами, но с вами надёжнее.
— Помещения под Пирамидой? — переспросил Оскар. — Что ж, давайте. Там есть что посмотреть и чем, в случае нужды, воспользоваться. Старая, но очень надёжная техника.
— И оружие? — спросил Никита, когда все направились из гостиной к центральному лифту, соединявшему вершину Пирамиды с самым нижним уровнем кубообразного фундамента.
— В том числе и оружие, — подтвердил Оскар. — Хотя, поверьте, воевать здесь не с кем.
— Война — дело такое, — философски заметил Женька. — Сегодня не с кем, а завтра, глядишь, уже со всех сторон враги навалились — только успевай отбиваться.
— Да, наверное, — вздохнул Оскар. — Хотя лично я никогда не мог понять тяги людей к оружию. Под людьми, — пояснил он, — я подразумеваю все разумные гуманоидные расы Вселенной. Хлебом, как говорится, не корми, а дай убить себе подобного.
— Что, не одни мы, значит, такие? — удивился Влад. — Это утешает.
— Не одни, не одни, — заверил Оскар. — Хотя, если быть уж честным до конца, то таких, как вы, по общей агрессивности ещё поискать.
— И это нас тоже утешает, — сказал Женька. — Пусть сначала боятся, а уж затем уважают. Так оно надёжнее.
Единственный Сын Небесной Глуби молчал, смежив четыре глаза из пяти. И только один, центральный, уставился на Верховного прямо в упор, и веяло от этого немигающего взгляда безжалостным холодом высокогорного ледника.
— Я не верю тому, что слышу, — наконец произнёс Единственный скрипучим голосом. — Одиннадцать хорошо обученных ваших бойцов против… Сколько их было?
— Шестеро, — нехотя ответил Верховный. — Четыре самца и две самки. Или четверо мужчин и две женщины. Так как в любом случае это не животные.
— Шестеро, — повторил Сын Небесной Глуби. — Против одиннадцати, не поленюсь ещё раз огласить это число. Надеюсь, вы способны сами вычислить соотношение. Скажите, Верховный, на кого бы лично вы поставили при таком раскладе?
— Смотря что ставить… — не успел прикусить язык Верховный.
— Дерзко. Ценю. — Единственный открыл ещё два глаза и сфокусировал их на подчинённом. — Жизнь, Верховный, жизнь. Иных ставок я не принимаю.
— Вы знаете ответ, — наклонился вперёд и положил руки на колени в ритуальной фигуре почтительности и покорности Верховный. — На своих одиннадцать бойцов. Даже зная заранее результат схватки.
— Хорошо отвечаешь, — Сын Небесной Глуби перешёл на «ты», и голос его заметно смягчился. — Можешь встать ровно.
— Спасибо, — Верховный, скрывая облегчение, выпрямился и добавил: — Готов нести ответственность.
— Обязательно, — пообещал Единственный. — Ответственность — это само собой. Можешь не сомневаться. Но на данный момент меня интересует, что ты собираешься предпринять. В этой связи.
— А я могу?
— Одну попытку я тебе дам. Но только одну.
— Тогда — массированную атаку. И чем раньше, тем лучше. Пока они там чувствуют себя победителями.
— Без разведки?
— Не уверен, что разведка нам что-то даст. Завязнем, а враг тем временем накопит силы и укрепит позиции. Бой — вот лучшая разведка.
— Хорошо. Какими силами и когда?
— Лаз откроется через треть периода. Если, конечно, откроется. И будет способен пропустить около четырёхсот десантников. Плюс-минус десяток-полтора.
— То есть он может ещё не открыться?
— Увы, такая вероятность существует.
— И какова она?
— Семьдесят из ста. Это минимум.
— Очень плохо.
— Здесь я бессилен, Единственный. Но если нам удастся прорыв и захват…
— Без «если», Верховный. Без «если». Потому что в случае неудачи будущего я тебе не обещаю. Никакого. Даже самого никчёмного.
— Я понял.
— Можешь идти. И в следующий раз возвращайся только с победой.
Центральный лифт практически ничем не отличался от обычных современных лифтов, к которым привыкли люди. Сверкающая металлом и стеклом просторная кабина, бесшумно летящая сквозь все уровни. Одна из сорока восьми. Различной вместимости и скорости передвижения.
Вообще, по словам Оскара, с приходом в Пирамиду Мартина и его команды ему и Локотку многое здесь пришлось изменить. Начиная от жилых помещений, сработанных по индивидуальному заказу и вкусу каждого из присутствующих (включая мебель и различные предметы быта) и заканчивая терминалами Центрального Мозга, пультами управления, приборами связи, а также внутренним транспортом («живые дорожки», лифты).
