— Прошу меня извинить, господин атаман, но вы слишком добры. И эта природная доброта вашего характера мешает иногда видеть истинные причины некоторых явлений и событий. Да, Контора сотрудничала с властью. Но в последние годы она приобрела большую самостоятельность и силу. Слишком большую, с точки зрения главы СОПР Александра Бездорожного. Вы знаете политическую ситуацию в России не хуже меня. Слово и дело. Нет власти, кроме власти СОПР, и Бездорожный — Глава её. Это даже не серый кардинал, это гораздо хуже. Вообще, господин атаман, не знаю, как вы, а я очень опасаюсь
— Это смешно.
— Это отнюдь не смешно, господин атаман. Идея объединения — вечная идея. Особенно в России. Даже у нас, в Сибири Казачьей, движение «Единство русских» имеет немалый вес в обществе. А уж по ту сторону Урала… Да они уже четыреста с лишним лет спят и видят, как бы нас к себе присоединить. Вам ли не знать! И, заметьте, не их — к нам, а нас — к ним. Теперь представьте себе, что Бездорожный добивается в России окончательного единовластия. А он этого обязательно добьётся, если мы не помешаем. Кто может дать гарантию, что через некоторое время со стороны России не начнутся серьёзные попытки дестабилизации политической и экономической обстановки у нас? Вплоть до вооружённых провокаций на границе?
— Ну, это уже слишком, я думаю.
— А я думаю иначе. Обязан думать. По долгу службы.
— Хорошо. Что конкретно вы предлагаете?
— Предлагаю то же, что и вы. Подробно и конфиденциально обсудить ситуацию.
— Хм… Сегодня я не могу. У меня важнейшая встреча с китайцами. Давайте на днях.
— Как вам будет угодно. Но желательно не затягивать с этим вопросом.
— Это я вам обещаю.
Человек — дневное животное и ночью должен спать. И сколько бы мне ни рассказывали о том, что есть масса людей, которые ночью чувствуют себя энергичнее и работают гораздо продуктивнее, чем днём, я буду относиться с подобным историям с изрядной долей скептицизма. Да, верно, есть такие люди. Но когда начинаешь подробно выяснять, отчего они ведут преимущественно ночной образ жизни, тут же становится ясно, что это связано или с профессиональными обязанностями, или просто с многолетней привычкой бодрствовать ночью, а днём спать. Второе чаще всего относится к людям творческим, разного рода фрилансерам, которым не нужно идти на работу к определённому часу и проводить там третью часть суток.
Что касается меня лично, то я не любитель бессонных ночей. За исключением разве что новогодней. Да и то с годами прелести и соблазны новогодних ночных гуляний довольно сильно потускнели, утратили привлекательность, и всё чаще теперь я ложусь спать, не дожидаясь первого январского рассвета.
Прошедшей же ночью я не только не выспался, а и не ложился вовсе.
К тому же за последние несколько часов меня неоднократно пытались убить, а позавтракать, наоборот, не предложили ни разу. И что, стоит после этого ждать, что у человека будет хорошее настроение? Нет, ждать, разумеется, можно, да только ожидание вряд ли оправдается.
Уж не знаю, ждал ли кто от меня хорошего и доброжелательного настроения, но в любом случае взяться таковому было неоткуда. Тем более что и Оскар не спешил с бодрым ответом на мой угрюмый вопрос.
— Это долгий разговор, — сказал он. — К тому же и бессмысленный, как мне кажется. Почему я должен доказывать очевидное? Перед теми, кто контролирует Внезеркалье, открываются безграничные возможности. Всё просто, и не нужно искать каких-то особых смыслов… — Его речь вдруг резко замедлилась и стала тише. — Извините, моё время на сегодня кончилось. Я очень устал, и мне нужно отдохнуть. Прямо сейчас. Локоток о вас…
Он умолк, не договорив.
Так догорает костёр, и замирает детская игрушка, в которой кончился завод.
— Эй, Оскар! — позвал я.
Тишина.
— Отключился, — сказала Марта. — Завидую. Я бы тоже с удовольствием отключилась на два-три часика. А то и на все пять.
— Точно, — согласился я. — Сам бы не отказался. Да и от завтрака тоже, если честно.
— Мы позавтракать успели, — сообщила Маша. — Но вряд ли это вас утешит.
— Отчего же, — сказал я. — Хоть кто-то успел, и то хорошо.
— А что там Оскар хотел сказать насчёт Локотка? — вопросил Женька. — Локоток о вас… Дальше я не расслышал.
— Может быть, имелось в виду, «Локоток о вас позаботится»? — Марта посмотрела на нашего маленького провожатого, который по-прежнему неподвижно стоял у камина. — Но что-то по его виду этого не скажешь.
Немедленно, словно в ответ на её реплику, Локоток ожил, пересёк комнату, подошёл к противоположной стене и… пропал в ней. Даже не притормозив. И тут же, не успели мы все, что называется, и рта раскрыть, в этом месте возник самый обычный дверной проём. Только без двери.
— По-моему, нас приглашают войти, — сказал Влад и поднялся со стула.
— По-моему, тоже, — согласился я и снял с плеча импульсное ружьё пятиглазых. — Пошли.
