— Попробуйте, — Маша взяла со стола плод и протянула мне. — Мы уже ели и, как видите, живы. Очень сочно и вкусно.
— Типа груши, — добавил Никита. — Но вкус совершенно другой.
— Да не трепещи ты, — сказал Влад. — Сам подумай. Застряли мы здесь, судя по всему, надолго. Есть-пить что-то надо? Надо. Иначе силы потеряем и в результате сдохнем. Или от голода, или… киркхуркхи нас перебьют, ослабших. Значит, приходится рисковать. В любом случае. Не сегодня так завтра. Мы решили, что лучше раньше. Тем более и Локоток, как уже было замечено, недвусмысленно дал понять, что это можно есть. Не думаю, что он решил нас отравить.
Я посмотрел на Локотка.
Он совершенно по-человечески сидел на корточках рядом с Женькой и глядел в огонь. То есть глаз как таковых у него не было по-прежнему, но складывалось полное впечатление, что он именно
— Согласен. — Я откусил от плода, прожевал и проглотил сладковатую сочную мякоть. — Решили бы убить, давно бы убили. Возможностей хватает. И правда вкусно. А что за животное было?
— Четвероногое и теплокровное, — сказал Влад. — Рискну предположить, что и млекопитающее. Чем-то свинью напоминает.
— И по вкусу тоже, — Женька поднялся, с помощью щепки снял с прута готовое мясо и принялся нанизывать новые куски. — Мы уже пробовали. Оно к ручью вышло попить водички. А тут мы. Нельзя было такой шанс упускать. Я стрелял, а Никита тушу разделывал.
— С помощью вашего ножа, — сказал Никита. — Мы его в сумке нашли.
— А шампурчик где взяли? — поинтересовался я. — Уж его-то у меня в сумке точно не было.
— Это всё Локоток, — сказала Маша. — Наш чудесный Локоток приволок нам шампурок. Увидел, что мы делаем, и притащил откуда-то. Сообразительный до ужаса.
Я покосился на Локотка, и мне показалось, что он прекрасно понимает, о чём мы говорим.
Мясо и вправду напоминало свиное. Не хватало соли и хлеба, но когда хочется есть, это не имеет особого значения.
— И всё-таки давайте сведём риск к минимуму, — сказал я. — Всем по одному куску и одной «груше» на десерт. Если к вечеру ничего с нами не случится, поедим ещё.
— Предложение разумное, — вздохнула Маша. — Хотя одного куска мне будет явно недостаточно. Люблю шашлык, грешна.
— Какой шашлык, слушай, — имитируя кавказский акцент, произнёс Женька. — Просто мясо на огне. Домой вернёмся, я тебе такой шашлык сделаю — пальчики свои красивые до плеч оближешь!
— Вот странно, — подала с дивана голос Марта. — Отчего все мужчины так любят хвастаться своим умением готовить шашлык?
— Правильный вопрос! — засмеялась Маша. — Причём чаще всего хвастаются совершенно необоснованно. Большинство моих знакомых мужчин готовят шашлык весьма посредственно. Как спалось, Марта?
— Спасибо, неплохо. Только снилась всё время какая-то ерунда.
— Расскажи! — потребовал Женька. — Люблю слушать чужие сны. Особенно женские и эротические.
— Обойдёшься, — усмехнулась Марта. — Да и забыла я уже.
— Всё ясно, — заявил Женька. — Значит, сон и правда был эротический, и в нём присутствовал я. В качестве главного действующего лица.
Марта засмеялась.
— Присутствовал, — сказал Никита. — А как же. В качестве канделябра. Жениться тебе надо, барин.
— Зачем? — удивился Женька. — Мне и так хорошо. Пока.
— Вот именно что пока.
— Кто бы говорил. Ты вот был женат, и что? В результате сплошное разочарование, душевная рана, и сын, который растёт без отца. Точнее, очень редко его видит. Что, будем откровенны, и называется — расти без отца. Извини, конечно, но ты сам затронул этот животрепещущий вопрос. Нет уж. Лично я женюсь только тогда, когда буду совершенно точно уверен, что передо мной женщина всей моей жизни.
— Не шашлык, так бабы, — сказала Маша. — Вы ещё о футболе с выпивкой разговор заведите. Лучше давайте решим, что дальше делать. Потому что не знаю, как у вас, а у меня такое чувство, что беречь, холить и лелеять нас тут никто не собирается. Разве что Локоток, но с него спрос маленький.
Плохо дело. С каждым разом я всё с большим трудом обретаю новые силы и возвращаю контроль над самим собой и Внезеркальем. И всё больше времени мне требуется, чтобы вернуться из небытия. И всё чаще я в это небытие ухожу.
Всё, всё, всё.
Всё?
Это и есть приближение смерти?
Удивительно. Я так давно мыслю категориями живого разумного существа, что забыл о своём искусственном происхождении. Ну, или почти забыл. Сейчас даже странно, что когда-то в невообразимо уже далёком прошлом я действовал исключительно в рамках программы. Пусть очень сложной, но — программы. Впрочем, если поразмыслить, то я и сейчас на девяносто девять сотых, а то и девятьсот девяносто девять тысячных действую по той же программе. С одним существенным отличием — теперь я действую осознанно. И, как ни парадоксально, именно сей факт больше всего и делает меня похожим на моих давно ушедших Хозяев и тех, кто явился во Внезеркалье сейчас.
Явился по моей воле.
