— Седок приветливо спросил, — машинально продолжил я. — Ты, гляжу, бодр и весел. Молодец. А я вот что-то предвижу массу проблем. В том числе неразрешимых.
— Неразрешимых проблем не бывает, — усмехнулся Влад.
— Как это? По-моему, сколько угодно.
— Видишь ли, это старая еврейская притча. Суть её сводится к тому, что бог знает наши силы и посылает только те трудности, с которыми мы можем справиться.
— А те трудности, с которыми мы справиться не можем, уже не наши по определению, — сказал Женька.
— Подслушивал, как всегда, — усмехнулся я. — Мудрая притча. Мне нравится.
— И вовсе не подслушивал, — сказал Женька. — Всего лишь рядом стоял. Да вы не переживайте, Мартин, справимся как-нибудь.
— Конечно, справимся, — согласился я. — Деваться нам всё равно некуда. Кстати, Оскар, я забыл у вас спросить…
— Да? — обернулся старик.
— Что будет с этими троими, — я кивнул в сторону киркхуркхов.
— Ничего особенного. Раненого быстро вылечим, и всех троих отправим домой. Предварительно лишив памяти обо всём, что с ними происходило в эти дни.
— Гуманно, — сказал я.
Подошёл корабль с Пирамиды.
Он действительно чем-то напоминал блюдце.
Такой же круглый и хрупкий на вид, накрытый сверху то ли почти идеально прозрачным куполом из непонятного материала, то ли каким-то, едва заметным глазу, силовым полем.
Сплошные блюдца, подумал я, куда ни плюнь. И пирамиды. Блюдца летающие, а пирамиды, как водится, полные тайн и загадок. Наверное, всё-таки не просто так сии аналогии возникают. Должна быть какая-то связь. Впрочем, тебе ли не знать, что связь есть всегда. Всего и со всём. Стоит лишь как следует поискать.
Судно мягко ткнулось в песок и выпустило в нашу сторону длинный и в меру широкий пандус-трап.
— Прошу на борт, — пригласил Оскар.
— Есть хочется, — задумчиво объявил Женька. — У вас там, в Пирамиде этой вашей, пожрать что-нибудь найдётся?
— Считайте, что это уже ваша Пирамида, — сказал Оскар. — И значит, там найдётся всё, что вы пожелаете. Ну, или почти всё.
— Что, и совершенно бесплатно? — ухмыльнулся Женька.
— Так не бывает, — промолвил Оскар. — Увы. Платить приходится всегда.
— Что ж, — сказал я, — тогда заплатим. Главное, чтобы цена оказалась справедливой. Впрочем, уж за этим мы точно проследим.
Я подхватил с песка сумку, перебросил её через плечо и, не оборачиваясь, направился к трапу.
Совершенно точно зная, что мои друзья идут за мной.
— Ну, как?
В голосах девушек чувствовалось понятное нетерпение: Маша и Марта потратили уйму времени и сил, чтобы придать мне тот облик, который якобы должен соответствовать поставленной задаче.
Да уж, облик и задача. То есть сначала, разумеется, задача, а уж затем облик. С задачей всё туманно и расплывчато. Что же касается облика…
Я не торопился с ответом, разглядывая себя в зеркале. Зеркало было что надо — во весь рост и достаточной ширины, чтобы видеть в нём высокую рыжеволосую и зеленоглазую Машу слева и ладную, чуть выше моего плеча, сероглазую Марту справа. Эффектное обрамление, что и говорить.
Девушек я узнавал легко.
А вот идентифицировать своё отражение с самим собой мне было сложно.
И ведь не сказать, что совсем не похож… Нет, не так. Как раз похож. Но не я. Не я настолько, что попадись мне на улице добрый и внимательный знакомый, наверняка подумает: «Мартин? Нет, не он. Ошибся, бывает».
Что ж, на это и рассчитано. Но вот нравится ли мне этот новый облик? Рост и фигура те же. Разве что все мышцы ощутимо подтянулись, что и немудрено — лет пятнадцать я, по собственным ощущениям, сбросил точно. Особенно по лицу это видно — кожа разгладилась и порозовела, брови стали ровнее и выше, губы обрели прежние чёткие очертания.
И глаза.
Вроде бы и цвет тот же — тёмно-карий, а выражение совсем другое. Молодые глаза, ясные, с искоркой. Хотя Марта утверждает, что искорка была и раньше. Наверное, ей виднее.
А вот седина на месте. Правда, заметно меньше её стало, но совсем не исчезла. Впрочем, я, кажется, и начал седеть где-то возле тридцати, всё правильно.
Что ещё?
