Название оказалось удачным и немедленно прижилось.
«Доска объявлений» представляла собой чуть вогнутую плоскость, идущую от пола до самого потолка. С учётом того, что до потолка здесь было около двенадцати метров, а в ширину «доска» простиралась на тридцать шесть метров, впечатление она производила ошеломительное. И даже где-то благоговейное. Впрочем, дело было не только в её размерах. И даже не в них преимущественно. «Доска» не была твёрдым телом, хотя и выглядела вполне материально. Просто между полом и потолком располагался идеально чёрный прямоугольник указанных размеров, сквозь который легко можно было пройти и не ощутить ровным счётом ничего. На этом прямоугольнике рядами, сверху донизу, светились голографические условно-реальные изображения всех 97 обитаемых и уже (или ещё) необитаемых миров Вселенной. Девяносто семь разноцветных планет-шариков. Обитаемые — ярче. Необитаемые — темнее. Так что при взгляде на «доску объявлений» сразу было видно, где живут разумные существа, а где нет. Кроме того, с помощью несложного пульта, расположенного перед каждым креслом, можно было переключить изображение с основного мира на все его альтернативные варианты. А также получить всю возможную информацию о каждом из миров и его альтернативок, поступающую по каналам Внезеркалья. Тем самым каналам, по которым мы сами вместе с киркхуркхами попали (не без помощи Оскара, разумеется) в этот мир, выбранный миллион лет назад загадочными Хозяевами для сооружения Пирамиды.
Сегодня мы ещё не виделись, а «шлем погружения» даёт владельцу возможность следить и за окружающим пространством, поэтому при моём появлении вся троица вскинула руки в приветствии.
Я махнул рукой в ответ и в ожидании остановился за их спинами.
Они сняли шлемы и развернулись ко мне лицами.
— Салют, командир! — поздоровался Женька. — Чем порадуете?
— Судя по выражению лица, — заметил Влад, — особо нечем. Привет, Мартин. Что невесел? Плюнь. Мы снова молоды, а что ещё нужно для счастья?
— Много чего, — буркнул я. — Доброе утро. Например, хотелось бы знать, когда мои приказы перестанут обсуждать, а будут просто выполнять.
— А оно тебе надо? — приподнял брови Влад. — Хочешь иметь бездумных исполнителей — запусти андроидов. И пусть они тебе исполняют всё, что хочешь. Беспрекословно.
— Не стыдно? — ласково осведомился я. — Ты, Влад, уже старый пергюнт и должен понимать, что такое дисциплина. И подавать пример молодёжи. А то они чёрт знает что о нас подумают.
— А вот хрен тебе — старый! — обрадовался Борисов. — Уже четыре дня, как молодой.
Он вскочил с кресла, сделал стойку на руках, прошёлся туда-сюда и одним ловким движением снова встал на ноги:
— А?!
— Чистый цирк, — согласился я. — Ещё бы немного ума — и совсем хорошо.
— Ума — палата, — сообщил Борисов. — Никуда не делся, зараза. Наоборот. Как-то даже обострился. Не замечал?
— Да вы не волнуйтесь, командир, — сказал Женька. — Как скажете, так и будет. Без вариантов. Правда, Никита?
— А то, — веско подтвердил Никита. — Просто хочется, чтобы всё было… правильно. По уму и совести.
— Так не бывает, — вздохнул я. — Чаще всего или одно, или другое. Но мы постараемся, верно?
— Куда мы денемся, — подтвердил Влад. — Поменьше рефлексии, Мартин. Это на тебя непривычная ответственность давит. И вообще, если помнишь, у командира не должно быть комплексов, иначе подчинённые могут огрести на свои задницы серьёзные проблемы. Расслабься. Господь всегда даёт человеку крест по силам. Справимся.
— Ну, разумеется, — кивнул я. — Ты ещё скажи, что всё будет хорошо.
— Что значит — будет? Лично мне уже хорошо. Я даже не прошу взять меня с собой на Землю.
— Правильно. И дальше не проси. Это вопрос решённый. Потом сходишь, когда хоть что-то прояснится.
— Да это я так, к слову. Ты-то готов?
— Готов.
— А…
— Беру Марту. Уговорили.
— Верное решение! — обрадовался Влад. — Вы отличная пара.
— А в хрюндель? — ласково поинтересовался я.
— Молчу, молчу, — Влад поднял руки и рухнул обратно в кресло. — Позволит ли командир вернуться к нашим крайне полезным занятиям, кои были прерваны по самой что ни на есть срочной необходимости?
— Позволяю, — разрешил я, направляясь к синтезатору. — Развлекайтесь, детишки. Пока можно. Чует моё сердце, что скоро вся эта халява закончится и придётся вкалывать по-настоящему. И я буду невероятно счастлив, если обойдётся без крови.
Но все трое уже надели шлемы и вряд ли слышали мои последние слова.
Мне нравится разбирать и чистить пистолет. По многим причинам. Главная из них та, что во время данного процесса из головы волшебным образом исчезают суетные и второстепенные мысли и, если не торопиться и подойти к делу основательно, с расстановкой, приходят мысли солидные и важные. Не обязательно, но как правило. При этом появляются они как будто сами, без видимых усилий с твоей стороны. Ты сидишь за столом, на котором разложен кусок чистой материи, а попросту говоря, тряпка, и твои руки без какого бы то ни было участия мозга делают привычную работу.
