Хранительница полностью

Девушка вытащила из комнаты кресло, и умостилась на солнышке с миской чего-то явно вкусного. Отсюда и не разглядеть. Одета она была, как и всегда в серое строгое платье. Только с моего ракурса (как не стыдно в этом признаваться) было видно, что под платьем ноги ее обтянуты черными плотными штанами. В библиотеке не так уж и холодно, чтоб так тепло одеваться. Будто почувствовав мой взгляд, она резко села, и уставилась в то место, где еще миг назад прятался я. Выглянув из-за дерева, я увидел, что она до сих пор сканирует пространство. Не обнаружив меня, быстро сбежала внутрь. Оставив и еду и кресло. Я почувствовал себя виноватым. И одиноким. Вновь. Подавив в себе глупое желание, покричать в окно, в духе «выходи, не бойся, это всего лишь я», (да, всего лишь я. Меня всего-то боится пол академии) я решил обогнуть библиотеку с другой стороны, и провести остаток дня, запершись в своей комнате. Но открывшаяся дверь черного хода и оклик не позволили мне сбежать.

— Я уже подумала, мне показалось, — услышал. — Адепт Свон, если есть желание, могу предложить дружескую беседу и чашку чая.

Что уж скрывать. Желания у меня было, на двоих хватит. Вопрос только, сказать ей, что я терпеть не могу чай?

За чай я все-таки сказал. Потому мы сейчас пьем молоко с печеньем в читальном зале. Я не знал, о чем она хотела говорить, и не дал ей возможности задать тему беседе, просто спросив:

— Почему я не видел тебя ни на завтраках, ни на обедах, ни на ужинах? — этот вопрос давно терзал меня. Даже ректор посещает столовую время от времени. Все преподаватели обедают там, как минимум. Ведь занятия до позднего времени, и отлучиться домой или в город они не успеют.

Девушку не удивил мой вопрос, и даже обрадовало мое любопытство. Странно. А я еще боялся показаться бестактным.

— Честно говоря, адепт Свон, вы не первый задали мне этот вопрос. Некоторые преподаватели тоже интересовались.

— Хватит уже этого «адепт Свон», — я ее перебил, — просто Элиот.

— Хорошо, — легко согласилась она, — когда мы одни, я буду обращаться по имени.

Одни? Это почти невозможно.…

— Дело в том, — она вернулась к моему вопросу, — что я ем только то, что готовлю сама. Никогда не замечали, что еда, приготовленная незнакомыми людьми будто престная? У нее не такой насыщенный вкус, совершенно не присущий ей аромат. В ней будто чего-то не хватает.

— Возможно специй? — предположил я. Она засмеялась.

— Нет, Элиот, не хватает любви. Просто любви.

Хм. Как можно почувствовать любовь через еду?

Мама иногда пекла пироги, и они, конечно же, были вкусными. Самыми вкусными из всех, что я пробовал до сих пор. Но я думаю, это потому что я привык к этому вкусу. И только. Я многое пробовал за свою жизнь, много вкусных блюд. Хотя я не помнил их так, как помнил тот аромат и вкус булочек с яблоками.

Я взял одно печенье с тарелки.

— И это печенье? Сама пекла? — спросил, явно смутив девушку. Она улыбнулась, и тихонько произнесла:

— Ну, да….

— А молоко ваше, — добавила. И теперь смутился я.

Я дожевал кое-как кругляш, и взял еще.

— Так почему библиотека? — Лия явно о чем-то замечталась, ведя взглядом по потолку. Мой вопрос вернул ее внимание ко мне.

— Мечта детства, можно и так сказать. Я выросла в семье библиотекарей.

— Ну, мой отец тоже им был, только я отчего-то желанием не горю, — я отправил следующее печенье в рот.

Девушка замерла, будто ей кинжал к горлу поднесли. Она долго смотрела на меня немигающим взглядом, пока не решилась на вопрос:

— Так твой отец библиотекарь? — Да.

Она перешла на «ты»?

— А ты? Ты не хотел?

— Нет.

Что происходит?

Она меня начала пугать. От этих прямых вопросов у меня мурашки проступили на руках.

— А какая? Какая библиотека? — она очень явно волновалась, и мне начало передаваться это чувство.

— Королевская. К чему эти вопросы? — девушка фыркнула, сдерживая смех. Вскочила на ноги, и отошла от стола на пару шагов.

— Но у тебя другая фамилия, — сказала она себе. Она стояла спиной ко мне. И я не мог видеть ее лица, и эмоции.

— Конечно другая. Это фамилия моей матери. Они с господином Дюраном так и не поженились.

Я сильно раздражался этим разговором. Я терпеть не могу ворошить прошлое. И вообще эта тема ее не касается.

— Точно, точно, — прошептала она, рассматривая меня будто впервые увидела. Она выглядела так, точно раскрыла величайшую тайну. Страшную тайну.

— У тебя ведь магия жизни была, — девушка говорила сама с собой.

Теперь на ноги вскочил уже я.

— Послушай Элиот, то, что с тобой случилось… Мне не дано знать всего. Я не жалею тебя, не подумай. Просто, твой отец, он ведь вас с мамой не бросал. Он этого не хотел… Просто этот оборот сил… Тут не он решал. Хотя вина лежит на нем. Это он не доглядел….

Я ощутил, как моя сила пытается выйти наружу. Вместе со всей злостью и раздражением. Волосы наверняка уже переливались и искрились от еле сдерживаемого потока гнева.

Почему она мне это говорит? Что она знает, обо мне? О моей семье? Какое право она имеет говорить все это?

— Держи себя в руках, держи….

Она прошептала еле слышно, но я услышал каждое слово. Будто она и есть этот голос, в моей голове.