— Один мой вопрос и один твой правдивый ответ. И, возможно, останешься в живых. Мельсин сказал, что ты виновата, в том, что Донара тогда ушла. Что тогда произошло?
На её лице, на секунду проступил испуг, но она быстро взяла себя в руки:
— Пришла ночью, ухожу, говорит, с любовником — затараторила она, не до конца осознавая представленную возможность.
Я резко оборвал её рассказ, подходя и присаживаясь перед ней на корточки. Взял её лицо, поднял к себе, заглядывая в глаза.
— Девочка, ты знаешь, я ложь чувствую и никому не прощаю враньё. У тебя один единственный шанс выжить — рассказать правду — очень тихим голосом сказал я.
Её взгляд стал растерянным, она только сейчас начала осознавать, в какой переплет попала. Судорожно сглотнула, опустила глаза и облизала губы. И после небольшой паузы начала рассказ:
— Да, я хотела стать хозяйкой этого дома и тебе женой. Донара не любила тебя, так как люблю я. В тот вечер мы сидели в саду, она гладила свой живот и вслух мечтала. Мечтала о большой семье, что даст своим детям всё то, что никогда не было у нее в детстве — родительскую любовь. Я, конечно, любила её как свою сестру, но тогда меня охватила зависть и злость. Все это было бы у меня, если бы ты выбрал меня — она сделала паузу и продолжила — Я рассмеялась, глядя на неё и сказала, что она наивная дура, что мы с тобой давно любовники, а она только на то и годится, чтобы стать покорной женой и не препятствовать нашим любовным утехам. В слезах она побежала в комнату. Не думала, что у неё такой решительный характер. Когда она исчезла, мне пришлось придумать историю про любовника. Не могла же я рассказать правду. Я боялась за неё и её ребенка, но если бы она нашлась, то всплыла бы правда, и тогда уйти бы пришлось мне.
Я скрипнул зубами:
— Дрянь. Молись Хранительнице о пощаде.
В это время Игнат вскрикнул, склонившись над Ритой. Я вскочил и подбежал к ней. Она дышала с закрытыми глазами, судорожно заглатывая воздух открытым ртом, а потом её вырвало.
Вбежал лекарь и нам пришлось отойти, давая ему возможность делать свою работу.
***
Блин, что же так тошнит-то. Все вокруг кружится, как после карусели. Лучше глаза пока не открывать. На лоб положили что-то холодное. Хорошо-то как. Я почувствовала, как меня подняли и понесли. Запах, этот знакомый, приятный запах его кожи, который ни с кем не спутаешь. Я с трудом подняла руки и уцепилась за рубашку, как утопающий за соломинку.
Меня положили на кровать. Я тихонько открыла глаза. Зря я это сделала, комната закружилась и подступила тошнота. Я закрыла глаза, глубоко дыша ртом, пытаясь унять тошноту.
— Рита, выпей это — Реммир аккуратно приподнял мою голову и почувствовала запах трав.
Кисло-сладкий напиток моментально успокоил взбунтовавшийся желудок. Реммир лег рядом, обняв меня. Я вдыхала его запах, пока не уснула.
Утро началось с громкого распахивания двери. В спальню вбежал лев
— Не волнуйся, Ме…
Блин, забыла его новое имя. То ли после сна, то ли после отравы, но голова совершенно не хотела работать. Мел, Мики? Да кого я обманываю! Мелкий он в моей душе, таким и останется.
— Мелкий, все хорошо — поглаживая его везде, куда доставала рука.
Он шумно задышал и лизнул меня своим большим мокрым языком.
— Блин, Мелкий, гадость какая — поморщилась я, утирая лицо и открывая глаза. Голова уже не кружилась, но тошнота еще чувствовалась. Я сглотнула.
— Выпей отвара.
Я повернула голову. Реммир полусидя протягивал кружку. С благодарностью приняла кружку и выпила. Тошнота постепенно успокаивалась.
— У него вроде новое имя было?
Реммир улыбался, а я махнула рукой:
— Кого я обманываю? Если честно, не лежит душа к новому имени, вроде и звучное, и более-менее солидное, а вот сейчас вспомнить не смогла. А если в дороге помощь нужна будет, как его звать-то? Эй, как там тебя, помоги? У нас говорят: «Не имя делает человека человеком, а человек — своё имя». Вот и пусть его боятся, как Мелкого, свою репутацию опасного животного он уже подтвердил.
И гладила Мелкого везде, куда рука доставала, а тот щурился от удовольствия. В это время дверь вновь распахнулась и вбежали дети. Лина бросилась в мои объятия, обхватила за шею и крепко сжала своими тонкими ручками. Марк подошел к нам с нахмуренными бровями, пристально разглядывая моё лицо. Я чуть улыбнулась.
— Все хорошо, Марк. Только…
Дверь снова распахнулась и быстрым шагом вошел Игнат, а за ним Люся.
Игнат дохромал до кровати, сел на нее и стал заново приделывать свою деревяшку.
— Ну нельзя же так, дети! Захожу — их и след простыл. А я ведь пожилой человек по нашим меркам, мне волноваться вредно. А тут ни дня покоя, честное слово!
Лина отпустила руки и встала рядом с Марком.
А я слушала гневную речь Игната с улыбкой.
— Ну чего улыбаешься? Улыбается она — он развел руками, поворачиваясь к Люсе.
— Да я из-за тебя седой весь стал — он взлохматил свою шевелюру.
