— «Носи с собой, — попросила женщина, улыбнувшись мне. — Кэтрин, ты должна последовать за Грэем. Просто следуй за Грэем. Следуй за Грэем».
Она повторяла последнюю фразу до тех пор, пока её голос вместе с ней и целым садом не растворились вдали.
Я открыла глаза. Письменный стол, комод, шкаф с книжными полками, редкие картины на стене, в открытое настежь окно влетали дивные звуки мелодий птиц. Лёгкое касание чего-то, ощущение гладкости и мягкости, как во сне, — я резко подскочила.
Остатки сна умчались с дикими воплями и ругательствами прочь. Боясь, что перо укусит, время от времени с силой пощипывала себя, пытаясь разбудить и совсем не веря в происходящее.
Сон — это, конечно, хорошо. Но ещё было бы лучше, если бы после него с моей психикой всё сталось как прежде.
В уютном и скромном кафе «Жемчужина», которое располагалось на одной из главных улиц, играла приятная фоновая музыка, пахло сдобной выпечкой, — в особенности корицей — на нежно-розовых обоях висели большие картины, рассказывающие то про гитариста, то про домик в лесу, то про фонтан напротив богатого особняка.
В обед буднего дня кафе не жаловалось на толкучку. Одна парочка села у дальнего окна за круглый столик, пожилая женщина с внуком доедали десерты, женщина в очках сидела за ноутбуком у стены, а в какой-то момент забежали мальчишки и купили себе сладости, после чего испарились.
Я села у широкого на всю стену окна за прямоугольный столик на мягкий, обшитый красной кожей диван. У подошедшей официантки попросила чаю и пирожное, намереваясь съесть всё это до того, как придёт журналистка. Не просто же так я пришла раньше.
Я немного волновалась. На это было множество причин. Во-первых, я не знала эту Диану Фоксию, кем бы она ни была, ни разу её не видела, не общалась и понятия не имела, что ей нужно было на самом деле.
Во-вторых, у меня впервые брали интервью. Так со всеми: если человек берётся за что-то новое или ему предлагают что-то необычное, он начинает нервничать и пасовать, иногда, бывает, убегает — всё это нормальные человеческие реакции, которыми и я была не обделена. К сожалению.
В-третьих, я и так стояла на грани срыва. Пожар. Разговоры. Кошмары. Вечные вопросы. Сожаление. А тут ещё пожаловал сон, от которого осталось перо!
Я нервно глотнула чая, давно съев пирожное, и достала из внутреннего кармана кожаной куртки разноцветное перо, аккуратно, боясь повредить. После того, как обнаружила этот подарок пероглаза около подушки, раздумывала над тем, как оно могло туда попасть. Мама, спрашивая у меня что-то и видя, что я не отвечала, так сильно переволновалась, что хотела уже звонить в «скорую». Я вовремя спохватилась и убедила её, что всё в порядке. Как оказалось, она с лёгким намёком спрашивала у меня, снилось ли мне что-нибудь. И, конечно же, испугалась, когда я вместо ответа упорно глядела в несуществующую точку впереди. А в голове меж тем творился полный хаос, который устроили мои тараканы ввиду того, что всё, отчего отказываешься, подрастая, вдруг появилось в жизни. Магия? Волшебство?
Сама мама, как и отец, должна была отправиться на работу, но смахнула всё на то, что сегодня могли справиться и без неё. Я же знала настоящую причину, коей являлся мой кошмар. Мама решила побыть дома, чтобы приглядеть за мной.
Перо продолжало магически переливаться всеми цветами радуги. Неужели то действительно было правдой? Как много времени мне понадобится, чтобы поверить? И как много времени уйдёт на ложь самой себе?
Я огляделась: женщина всё также строчила в ноутбуке, допивая нежно-розового оттенка коктейль, бабушка с внуком уже ушли, парочка что-то смотрела в телефоне, а возле кассы стояла официантка спиной ко мне.
Я спрятала перо и успела сделать ещё один глоток, после чего сразу же напротив меня села женщина. Острый подбородок, слегка заострённые тёмные брови, подкрашенные глаза, болотно-серые, родинка под правым глазом, прямой нос и широкие губы.
— Кэтрин Коллинг? — спросила она.
— Верно. Диана Фоксия?
— Верно, — усмехнулась та и уже села более удобно. — Приятно увидеть вас. Я почтена нашей встречей.
— Мне, конечно, приятно, но к чему такая честь?
Её профиль, черты лица, лёгкая… коварная улыбка — именно последнее слово лезло вперёд без очереди. Всё в ней показалось мне необычным оттого, что я её словно где-то уже видела. Известная журналистка, которую показывали по телевизору? Не могла вспомнить. Понимая, что слишком задержала взгляд на её лице, отчего начало попахивать некультурностью, опустила глаза на предметы, которые женщина достала из своей маленькой сумки: крохотный прямоугольный блокнот, ручка и чёрный диктофон.
— Вы стали довольно знаменитой личностью. Выбрались из пожара, который, к слову, совершенно внезапно произошёл. Наш Лунменск, конечно, только кажется небольшим. Если же здесь что-то происходит, то люди об этом долго помнят.
— Здесь всё время что-то происходит. О пропаже людей почему-то ничего не говорят.
