— Ошибаетесь, говорят так много и часто, что люди просто-напросто привыкли к этим звукам… Добрый день, — повернулась она к подошедшей со своим блокнотом официантке, — мне кофе, пожалуйста, крепкий, и булку с джемом — фирменные булочки от шеф-повара Любы.
Подняв взгляд на официантку, я невольно обомлела. Если бы не строго подведённые стрелками глаза, густо накрашенные ресницы, выделенные алой помадой губы, выщипанные по строгой форме брови и чёрные волосы, заплетённые в косу на бок, а длинная чёлка при этом закрывала правый глаз, я бы, возможно, и узнала Дашу. Даже то, что она подрабатывала официанткой, вызвало бы у меня необъяснимое удивление, но её резкая смена имиджа… Она никогда не красилась, и ещё вчера брови её были неопределённой формы!
Услышав заказ и поворачиваясь, чтобы уйти, Даша незаметно для журналистки подмигнула мне, улыбнувшись. Я провела взглядом её фигуру до самой кассы, внимая ударам высоких каблуков.
— Вы знаете её? — улыбалась, следя за мной, Диана.
Я чертыхнулась, понимая, что сидела с открытым ртом, и поспешно привела себя в порядок.
— Да, моя одноклассница. Просто не думала её здесь встретить.
— Встречи бывают разные. Сам не знаешь, кого тебе подкинет судьба, пока ты спокойно идёшь по дороге.
Я неопределённо пожала плечами, решив подумать об этом чуть позже.
— Что ж, давайте не будем терять время. Согласны? Раньше начнём — раньше закончим… Не будете ли вы против перейти на «ты»? Не вижу смысла в этой формальности.
— Конечно.
— Хорошо. Я надеюсь, тебя не будет смущать то, что я включу диктофон? Некоторые вещи трудно записывать или запоминать.
— Не будет.
— Хорошо. — Диана включила диктофон, открыла блокнот и ещё долго стремительно вертела ручку в правой руке, о чём-то задумавшись, глядя на чистый лист. Вот она очнулась и подняла на меня строгие глаза, предупреждая: — Я начну с простого и, возможно, банального. Так что будь готова. — Я кивнула, и тут же ей принесли её заказ. — Твоё полное имя?
— Кэтрин Коллинг-Силаенкова.
— У тебя необычное имя, да и две фамилии. Расскажи об этом.
— Моя мама всегда любила необычные имена и мечтала назвать свою дочь «Кэтрин» — это её любимое имя. Так она мне говорила. А её отец, мой дедушка, из Англии, так что мама с папой договорились взять две фамилии: уж очень маме не хотелось терять свою. И мне нравится, когда меня называют «Кэтрин Коллинг», так что при возможности я упускаю вторую фамилию.
— Интересно… Сколько тебе лет?
— Осенью исполнится семнадцать.
— Как давно ты живёшь здесь, в Лунменске?
— Сколько себя помню. Родители переехали сюда незадолго до моего рождения.
— Тебе здесь нравится?
— Не вижу причин, чтобы жаловаться, — усмехнулась я, пожимая плечами.
Диана тоже усмехнулась и снова зачиркала по листку в блокноте, задумываясь о следующем вопросе. Даша ходила и с упорством вытирала тряпкой столики недалеко от нас.
— Кэтрин, скажи, чьей идеей был переезд?
— Обоих родителей. Мама нашла работу, которая находится довольно далеко от нашего нынешнего дома и близко от нового. Да и папа был совсем не против начать сначала, так сказать.
— А вот ты… хотела переезжать?
Я машинально застопорилась и нервно закусила губу. Вопрос показался крайне неуместным оттого, что я вновь почувствовала себя виноватой. Видя моё состояние, Диана поспешила аккуратно дополнить:
— Многие в твоём возрасте не особо любят менять место жительства. Друзья, школа, любимый парень — всё это держит их. Обычно после таких переездов в семье между родителями и подростками вырастает стена, и они надолго перестают понимать друг друга. Прости, если задала вопрос, который как-то тебя задел.
— Ничего. Я не имела ничего против переезда, но всё-таки друзья оставались здесь.
— Ты не думала, что всё равно бы виделась с ними? Ты не переезжала в другой город или за границу, всего лишь на другой конец, чуть на окраину. Если думала, почему же всё-таки не хотела переезжать?
Вопрос завёл меня в тупик, запал в самые глубокие мыслительные процессы моего подсознания, вызывая тревогу. Если же я об этом и думала, то не осознавала. Всё, что дорого мне, находилось в двух шагах, а переезд увеличивал расстояние в несколько раз. Возможно, глупость. Но разве смогла бы я в дождливую унылую погоду просто перебежать дорогу и позвонить в дом Артёма? Смогла бы я в приступе скукоты или грусти забежать за угол и помахать через забор Луизе или Оксилии с Анжеликой? И кто, как не они, на следующий день после пожара все втроём залезли на моё дерево, растущее прямо около окна, и начали кидать конфетти, подарив после кучу сладостей?
— Мне хорошо здесь, когда друзья прямо в двух шагах от меня. Это важнее.
— Хорошо, — улыбнулась Диана и снова записала что-то. — Сейчас я буду спрашивать наверняка твои самые нелюбимые вопросы. Когда начался пожар, ты была в доме одна?
— Да, — моментом ответила я.
— Ты знаешь, как он начался?
