— Вероятнее всего, потому что шутка несмешная, — бросила я и пошла к двери. — Идёмте за Катариной, надо бы начать процедуру стирания памяти.
Как же злило… Злило всё.
— Не, ну, даже Королева Лидия уже знает! Что Грэй ещё рассказывает? — всё болтала Оксилия. — Может, пока мы спим, он приходит и наблюдает? Ну, это уже жутко!..
Луиза тут же предложила одной сходить за Катариной, чтобы только не слушать Оксилию. Я же хотела к ней присоединиться, но не успела, так как Анжелика схватила меня за руку и прошептала на ухо, что не даст мне оставить её один на один с Оксилией. Я закатила глаза, но промолчала. Страшный кошмар постоянно напоминал о себе, и благодаря этому я контролировала свой гнев. Мне надо было разобраться, что со мной происходило. Надо было понять, откуда шла злость, из-за чего. Если найду причину, найду и решение.
Но пока надо было разобраться с памятью. Контроль раздражал и меня. Если уж им так надо заглянуть нам в головы, мы не будем сопротивляться!
Катарина медленно посмотрела на каждого в комнате, держа перед собой небольшую шкатулку из дерева, украшенную сложным, но очень красивым узором, и, наконец, нервно вздохнула:
— Я хранила их на самый-самый крайний случай…
— Это он и есть! — не удержалась Оксилия.
Все с интересом вытянули головы, когда Катарина открыла шкатулку: в ней лежали две пустые колбы размером с палец без отверстия. Девушка достала из маленькой кожаной сумки через плечо липкую красную бумажку, махнула рукой, чтобы та отцепилась от пальцев и прежде, чем скомканный листик упал, Катарина дунула на него — бумажка вдруг рассыпалась в иероглиф, парящий в воздухе и сияющий алым.
Мы невольно выдохнули от удивления.
— Забвение? — восторженно удивился Эрик, ещё дальше вытянув голову, подобно жирафу. Его на обратном пути подцепила Луиза вместе с Катариной. А вот его друга, Джона, с нами не было. Парень отказался присутствовать при такой глупости и променял нас на тренировку. — Я знаю это заклинание! Довольно опасное… Круто…
— Именно поэтому я притащила с собой флаконы воспоминаний, — сказала девушка и достала их, глянув на меня сначала, а потом на Оксилию, что сложила руки крестом на груди и недоумённо приподняла одну бровь. — Кто первый?
— Погоди, — притормозила я. — Объясни для начала, что и как будешь делать.
— Согласна, — кивнула Оксилия. — А то я и так не соглашалась на это! Вообще никакой демократии!
— Чего-чего? — опять потянулся от удивления Эрик. — Что ещё за деморатия?
— Сейчас вы должны представить вашу задумку в целом, — начала пояснять Катарина, не давая возможности услышать ответ Эрику. — И ни о чём больше. Чем мой способ безопаснее, так это тем, что ваши воспоминания я спрячу в эти флаконы и, когда придёт время, верну в целости и сохранности. Даже если вы подумаете о чём-то постороннем, эти воспоминания сохраняться. — Девушка подошла ко мне. — Давай начнём с тебя. Присядь. — Я не стала возражать и присела на пол, а Катарина села на колени рядом. — Сейчас прозвучит странно, но всё же постарайся собрать в кучу все воспоминания, связанные с Артефактами, а я в это время их, так сказать, сгребу в сторону. Тебе должно показаться, что эти воспоминания чужие. Когда почувствуешь это и будешь уверена, что это всё, что связано с нашим планом, скажи мне об этом.
Я кивнула, глянула на встревоженных подруг и обратила свой взор на Катарину. Та прищурилась и потянула свою руку к моему виску.
— Погодите, — встряла вдруг Оксилия, желая положить руку мне на плечо, но резко передумала.
Все устремили к ней недовольные взгляды, в особенности Катарина.
— Что не так? — не выдержала я молчания, глядя в глаза подруге и замечая то, что не видела никогда: голубые глаза. Это меня довольно сильно удивило, ведь у Оксилии они всегда были карими.
Подруга помотала головой, мол, ничего.
— Ну, теперь уж точно начинаем, — сказала Катарина.
Луиза, Оксилия, Эрик и Анжелика встали в кружок и не сводили с меня пытливых взглядов.
— Думай, — напомнила Катарина, и я углубилась в воспоминания.
Вспоминая то место, когда мы решились на поиски Артефактов, я невольно зацепила моменты наших споров о том, что же делать. Это было как раз после Суда Троицы. Тогда же я побывала в голове какой-то женщины, услышала её странный разговор с мужчинами — и тут же ощутила, как все эти мысли задвигались в ином направлении, словно подчинены были кому-то другому, а не мне. Я мигом подумала о кошмарах, что снились мне постоянно, вспомнила и сегодняшний день с самого утра: если есть возможность хоть на какое-то время очиститься от них, надо воспользоваться. И странный гнев… уходи вместе со всеми.
Строгий уверенный взгляд Катарины неожиданно немного напугал. Я ощутила прикосновения её руки к голове. И голова стрельнула болью, но я не скривилась. Пересмотрела воспоминания, помня и о нашем замысле стереть их — тут же всё это поплыло против течения.
— Всё, — едва слышно произнесла я, доверяя девушке перед собой.
