Не ожидая, пока о ней доложат, Энни широко распахнула дверь. Борясь со своей грозной бабушкой, Энни многое узнала о вариантах поведения в подобных случаях. Воевать только на территории противника и использовать элемент неожиданности — вот два самых эффективных способа ведения войны.
— Доброе утро, мистер Шеридан, — она сделала ударение на последнем слоге. Человек за грубо сколоченным столом поднял на нее пронзительный взгляд.
Вся ее уверенность готова была улетучиться. Энни слегка стукнула по столу кончиком своего зонта так, будто хлестнула арапником наглеца, оскорбившего ее достоинство.
Иначе она не смогла бы удержать внимание Шеридана. Только нарушив тишину. Серо-стальные глаза издателя лишь подтверждали это.
— Я терпеть не могу ждать, мистер Шеридан, и потому не хочу, чтобы о моем приходе докладывали.
В наступившей тишине Энни услышала тиканье дешевых манчестерских часов на столе.
Шеридан медленно поднялся, длинный и тощий, со спокойствием и самообладанием йога: если верить сиднейским слухам, то он увлекался йогой.
Вдовец, прибывший со второй волной ирландских иммигрантов, бежавших от очередного голода, Райан Шеридан выглядел человеком много повидавшим и никого и ничего не боявшимся.
В свои тридцать с небольшим он имел абсолютно черные волосы без каких-либо изъянов в прическе, прямой жесткий рот, в данный момент с небольшими желобками по краям от безуспешной попытки вспомнить подходящую случаю фразу. Он попробовал улыбнуться, и фраза нашлась сама собой:
— Если бы я знал, что вы ждете, я бы… Его легкое очарование встревожило Энни, и она использовала свою козырную карту-игру в оскорбленное достоинство.
Не дожидаясь, пока он обойдет стол, чтобы предложить стул, она уселась во вращающееся кресло, упершись кончиком зонта в пол:
— Представляю, вы нашли бы причину, чтобы не принять меня.
Он приподнял левую бровь:
— И почему же я сделал бы это? Набрав в легкие побольше воздуха, Энни перешла в атаку:
— Потому, что вы отдали свой голос за Дональда МакИннеса. Он опять сел за стол:
— Итак, вы переменили свое решение и хотите стать главой компании?
От удивления девушка вздрогнула, видимо, человек, сидящий за столом, не только перехватил инициативу, но и знал о ней гораздо больше, чем она о нем. И все же сохранила официальный тон:
— Я не объявляла о своем решении, мистер Шеридан.
Он улыбнулся. Но Энни была недостаточно легковерна, чтобы довериться его коварной улыбке.
— Не публично. Но насколько я могу судить, бабушке — часто.
Ее ладони в шерстяных перчатках вспотели.
— Вы были близким другом моей бабушки?
— Деловым партнером.
Его лаконичность раздражала. «Сидней Диспэтч» не входит в список состояния бабушки.
Он скрестил пальцы. Энни заметила, что его длинные, тонкие пальцы испачканы в чернилах, хотя ногти выглядели холеными. Шеридану, видимо, нравилось поддразнивать ее:
— Миссис Ливингстон не имела доли в моей газете.
Девушка нахмурилась:
— А как же ваши собственные шесть процентов в «НСУ Трэйдерс»? Этих денег вполне достаточно, чтобы пять раз купить вашу газету с потрохами.
— Допустим.
Энни наклонилась вперед, скулы свело от напряжения.
— Мистер Шеридан, скажите просто, в чем состояла суть ваших деловых отношений с моей бабушкой?
— Мы могли бы обсудить это в другое время. У вас есть еще что-то ко мне?
Она не знала, как продолжить. Минутное колебание определило ее последующие слова:
— Я беспокоюсь о судьбе компании, — помолчав, добавила, — вы знаете, моя бабушка была единственным человеком, способным хоть как-то воздействовать на меня. Но вряд ли я позволю кому-нибудь сделать это в будущем. Мне нужен контрольный пакет. Двадцать пять процентов моего брата помогли бы мне его заполучить, но брат, к сожалению, до сих пор не дал о себе знать.
— Да, я знаю, ваша бабушка обшарила все самые отдаленные точки и уголки континента в поисках вашего брата, и все безрезультатно.
— Вы были больше, чем просто деловым партнером. Разве не так, мистер Шеридан? Больше, чем просто доверенным лицом, я хотела сказать.
Он пожал плечами, и его недорогой черный костюм угрожающе затрещал.
— Чего же вы от меня хотите, мисс Трэмейн? Моих шести процентов? Если да, то вам следовало бы знать, что они не предназначены для продажи — это одно из условий вашей бабушки, подарившей их мне.
— Подарившей??
— Да, но при обязательном условии, что я никогда не продам эти шесть процентов. После моей смерти они перейдут к вам или Дэниелу.
Ее глаза сузились:
— Почему моя бабушка отдала вам эти шесть процентов в компании?
Он поднял руки мозолистыми ладонями вверх:
— Почему? Потому что я был единственным человеком, осмелившимся выступить против «Сидней Пост» и Рэндолфа, или же достаточно глупым. Эта доля была большим, чем просто поддержкой моих интересов, это был один из способов бросить перчатку Рэндолфу.
Энни вздохнула. «Непримиримому врагу бабушки, — пронеслось в голове, — она помешала его попытке стать губернатором Нового Южного Уэльса. Она не уступила ему, и он был шесть лет назад одной ногой в могиле от постигшего его удара».
