Я зарычала от бессилия и отчаяния. "Я не твоя!" — прокричала я, и мое бессилие превратилось в ярость. Глаза мои вспыхнули, и я отпустила себя. Я не пыталась вспомнить заклинание или сформировать силу. Я просто черпала из портала и пропускала его через себя сплошным потоком, выплескивая его на монстра. Встала я и почувствовала, как холод течет по моим венам. Я отпустила его, позволяя себя поглотить. Мои руки вспыхнули белым огнем, и я направила эту силу на Повелителя. Он перестал смеяться, и чем сильнее поток протекал через меня, тем дальше он отступал в сторону портала. Я шла за ним, не ослабляя хватку, белый огонь полностью поглотил мое тело.
У самого портала я сформировала сферу и бросила ее на монстра. Он еще попятился и шагнул за грань. Портал схлопнулся, а я упала на землю. Сила ушла сама, и я, чувствуя, что теряю сознание, прошептала: "Мне холодно, Себастьян."
Когда раздался сигнал тревоги, я находился на Совете, где обсуждали очередную неутешительную новость из королевства. Последний месяц казался пропитанным хаосом, все эти люди словно поддавались безумию: погромы запасов, пропавшие маги, бунты из-за глупых слухов о возвращении Повелителя Хаоса. Откуда простые люди вообще узнали о нем? Даже детские страшилки о нем уже давно потеряли популярность, и все успешно забыли о монстре спустя столько веков заключения. Признаюсь, я сам бы не поверил, если бы не видел чудовище за гранью и не слышал его жуткий смех.
Единственное, что спасало меня от того, чтобы сжечь половину Хрумового королевства, это вечера с моей сладкой тигрицей, с которой я забывал обо всем, кроме ее сладких стонов и нежных прикосновений. Сам не заметил, как привязался к ней. Сначала была эта дурацкая связь, а потом мне постоянно приходилось вытаскивать ее из передряг, чтобы не загнуться самому. Все пошло наперекосяк с того случая у Древнего, когда меня накрыло обрывками воспоминаний, и я впервые почувствовал, как хороша она на вкус. Это было ново и так знакомо одновременно. С тех пор каждый раз, когда я видел ее, смотрел на ее губы, и их вкус словно преследовал меня.
Если бы не проклятая клятва верности, возможно мне удалось бы избавиться от наваждения под названием Алекс. Но клятва пресекала все желания на корню. Целители списывали на последствия стазиса, но помочь не могли. Все стало на свои места, когда наглая герцогиня заявила мне о клятве и рассказала про откаты. Я с трудом поборол желание ее придушить или овладеть. С ней я с трудом мог отличить, чего хочу больше.
Помню, как прилетел тот адский откат, когда Алекс отправилась в столицу. Я думал, что найду герцога и сожгу его за то, что он прикасался к тому, что принадлежит мне. А к чему именно он прикасался, я прекрасно мог представить. Еще в первый день нашего знакомства, когда она меня начала дико раздражать своим отсутствием манер и всякого такта, я увидел ее полностью обнаженной, так как сам лично снимал с нее окровавленную одежду, чтобы целителям было удобно залечить раны. Почти всю ночь я держал ее обнаженное тело в объятиях, лишь прикрыв простыней, пока целители не залечили рану. Только так адская боль стихала, и я не истекал кровью.
Уже тогда я ощутил связь и притяжение к этой наглой особе без инстинкта самосохранения, но убедил себя, что это пройдет. Не прошло. В чем-то Алекс была права. Чем больше я сопротивлялся, тем сложнее было сконцентрироваться, и чаще я срывался. Хоть с ней я вел себя холодно, потом приходилось искать место и выплескивать силу, чтобы не сорваться и не потерять контроль.
Только попробовав ее в Форестси, все стало на свои места. Я понял себя прежнего и связь у артефакта и клятву верности. Такого у меня не было ни с кем и никогда. Она будто была в моей голове, а я в ее. Мы знали, что как и когда делать друг для друга, чтобы подарить максимум удовольствия. В Форестси я ехал не только чтобы найти способ разорвать связь. Я хотел соблазнить Алекс. Воздержание без полноценных отношений с женщиной затуманило мой мозг, и когда я увидел ее в том белье, я только укрепился в своем желании. Я планировал провести с ней одну ночь и потом снова отстраниться, но как зависимый, я подсел. После первого раза, когда ласкал ее, захотелось еще, а когда кончил в нее, понял, что одного раза мне недостаточно. Я хочу, чтобы она была моя, чтобы только я входил в нее и слышал ее стоны. Даже не понял, когда я принял решение не отталкивать ее, а дать нам шанс быть вместе.
