"Ты снова холодная. Тебе холодно, родная?" — спросил я, беря ее за руку и вливая силу. Рука потеплела, и Алекс открыла глаза, которые стали бирюзовыми. Она прошептала: "Немного, поцелуй меня, Себастьян", и прижалась к моей груди, поднимая голову и подставляя губы для поцелуя.
Когда я целовал Алекс, мне казалось, что все это время, пока она была без сознания, я не дышал вовсе, и только слившись с ней в поцелуе, сделал долгожданный вдох. Она прижималась ко мне, желая ласки. Я понимал, что это желание тела, которое отреагировало возбуждением на силу, которую я ей передал. Но врач запретил нам любые контакты в течение месяца, чтобы не возникло нового кровотечения.
"Я знаю, родная. Понимаю твое желание, но нам нельзя", — шептал я, покрывая ее поцелуями.
Она открыла глаза, которые снова были зелеными, и посмотрела на меня обиженно. "Почему? Я нормально себя чувствую, Себастьян", — сказала она.
Я засмеялся. "Ты четыре дня была без сознания, и мы не могли разбудить тебя. Было обширное кровотечение, и целитель не мог остановить кровь. Мы чуть не потеряли тебя. Я чуть не потерял тебя, родная. И мы потеряли..." Я запнулся, поняв, что не время говорить о ребенке сейчас. Она о нем не знает и только что пришла в себя. Скажу, когда состояние стабилизируется.
"Четыре дня? Я думала, прошло всего несколько часов. Ты сказал, мы потеряли. Кто-то погиб? Из-за меня? Я не закрыла портал, мне казалось..." — начала тараторить жена. Я положил палец на ее губы.
"Тише, родная, все хорошо. Все живы, даже твой Мун, которого ты спасла, а сама пострадала. Пожалуй, на следующей тренировке я буду учить тебя расставлять приоритеты, кого нужно спасать в первую очередь", — сказал я строгим тоном. Она потерлась о меня и заурчала, как довольная кошка, устраиваясь на моей груди.
Я расслабился. Она очнулась, и с остальным мы справимся вместе. Впервые за несколько дней я спокойно уснул, обнимая свое сокровище, которое тихо посапывало у меня на груди.
Утром мы позавтракали вместе. Вливать силу через поцелуи жены было определенно приятнее, но сдерживаться было сложнее.
Я твердо намерен был исполнить данное самому себе обещание. И, наплевав на совет, я пригласил жену на прогулку по саду. Мы много болтали, я рассказывал ей сплетни, которые гуляли по дворцу. Мы смеялись, шутили. Почти неделю мы проводили время вместе не только ночами, но и днем. А вечером у камина мы обсуждали, кто чем занимался. Я многое узнал о своей жене за это время, о том, чем она занимается, пока я посещаю поселки или нахожусь на совете.
Мне всегда представлялась жизнь придворных дам полной скуки и безделья. Но моя королева не любила вязать и музицировать. Она встречалась с людьми, что-то переделывала в замке, улучшала условия для прислуги и разбиралась в каких-то конфликтах. Даже наблюдала за тренировками моих магов и заказала им более качественную форму. И все это она сделала менее чем за полгода. Мне казалось, что я никогда не видел эту женщину раньше. И сложно поверить, что она моя жена.
"Ты потрясающая", — шептал я ей каждый вечер, когда она рассказывала, как провела день. Как оказалось, нам хорошо не только в постели, мы очень сблизились, что было для меня неожиданностью. Я, конечно, знал, что Алекс умна и не похожа на все эти придворные цветочки, но убеждал себя, что как только битвы закончатся и она погрузится в светскую жизнь, то тигрица постепенно превратится в домашнюю кошечку. Я даже не знал, как ошибался.
Однажды на прогулке мы вспомнили про пансионат, и Алекс рассказывала, как Рейн вытаскивал ее оттуда. Она описывала, как приходилось читать женские романы соседки, чтобы правдоподобно изображать влюбленную девушку. Мне казалось, что давно так не смеялся. Я словил себя на мысли, что любуюсь своей женой. Я не просто хочу ее, а хочу слушать ее, смотреть, наблюдать, как она говорит, как смеется. Я начал замечать мелочи, на которые раньше не обращал внимания.
Прошла еще неделя. Мы с советниками стояли на балконе, и я наблюдал, как их жены и дочери гуляют. Незамужние девушки хлопали глазками и зазывно улыбались. Уже давно советники намекали мне, что пора бы уже завести фаворитку. Девушки выстраивались в очередь, чтобы похлопать глазками передо мной. Особенно настойчивым был Муллер. Я стал часто встречать его дочку в саду, когда выходил, желая подумать и побыть в одиночестве. Встречал ее в коридорах по всему замку. Кэтрин изменилась с тех пор, как мы познакомились.
