— Да, — коротко ответил Криан, не делая попыток встать, но и не отворачиваясь.
— Здесь была она, да?
— Да.
Отец немного помолчал, покусывая нижнюю губу, как всегда делал, принимая непростое решение, и, в конце концов, неожиданно ровно, буднично проговорил:
— Я сделаю все, как ты хотел.
Криан промолчал. Он мог бы сейчас спросить что-нибудь язвительное о причинах столь резкой перемены мнения, но бессмысленность этого была очевидна обоим. Поэтому после долгой паузы прозвучало всего одно слово:
— Спасибо.
Собственно официальная часть церемонии еще не началась. Дедушка о чем-то вполголоса беседовал с отцом Криана. Сам Криан стоял неподалеку, делая вид, что не обращает внимания на разговор, хотя внимательному наблюдателю было очевидно, что он напряженно ловит каждое слово. Тэйнен же, как и велела ей Тара, стояла в сторонке от всех собравшихся, скромно опустив голову, и боковым зрением изучала происходящее вокруг нее. Поэтому появление рядом с ней Эдара Ровари ее совершенно не удивило.
Архимагистр Ровари, насколько она знала, доводился младшим братом ее деду по матери. Присмотревшись внимательней, Тэйнен осознала ошибочность своего прежнего мнения о нем. Несмотря на седину, Ровари был еще не стар, на обычный человеческий счет ему было, вероятно, лет около пятидесяти. В лице его Тэйнен сразу же приметила черты явного фамильного сходства с портретом ее покойного деда, только взгляд у младшего брата был колючим. Он подошел к ней, взял за руку и подозрительно задушевно поинтересовался:
— Девочка моя, ты уверена в своем решении?
Тэйнен мельком отметила, что вторую руку Эдар Ровари прячет глубоко в складках мантии. Вспомнились слова дедушки про амулет в кармане. Стало быть, не напрасно…
К тому же, теперь в лице архимагистра появилось что-то отчетливо неприятное, обманчиво-доброжелательное. Колючий холод в глазах сменился теплом жидкого меда. Такого, оказавшись в котором, неосторожные мухи обречены на гибель. Его очевидно нисколько не интересовала ее судьба, исключительно своя собственная. С некоторым трудом придушив попытавшуюся было выползти ехидную улыбочку, Тэйнен ровным голосом ответила:
— Да, вполне. Благодарю Вас.
— Видишь ли, досточтимый магистр Верье не вполне ясно изложил мне причины, заставившие его желать этого союза…
Внутреннее чутье настойчиво советовало Тэйнен не выказывать сейчас своей осведомленности в вопросах межклановой политики. Ровари готов был видеть в ней просто глупенькую капризную девчонку, обученную толком лишь махать мечом, и она охотно ему подыграла, изобразив на лице недовольную гримаску:
— Это было мое желание, — сообщила она в ответ с явно напускной холодностью.
По губам Эдара Ровари скользнула холодная, чуть презрительная улыбка. Он заглотил наживку с видимым удовольствием, едва не заставив Тэйнен торжествующе улыбнуться.
— И у тебя были на то причины?
— Я так решила.
Вот теперь улыбочка выглядела вполне уместной, и Тэй позволила ее себе. Ровари улыбнулся еще слаще.
— Что ж, в таком случае я могу лишь надеяться, что этот союз принесет радость всем его участникам.
— Я тоже на это надеюсь.
Змея отползла, тихо шурша складками парадной мантии. Тэйнен продолжала улыбаться ей в спину, играя свою роль. Годар Верье, тем временем, поднялся со своего высокого кресла, жестом потребовав тишины. Собравшаяся в зале публика разом прекратила разговоры, и раскатилась к стенам, освобождая пространство в центре.
Дирк Вэллейн вышел на середину зала. Криан последовал за ним, остановившись в шаге от отца, и почтительно склонил голову. Церемония началась.
— Я, Дирк Иллис Вэллейн, сын Кейрата Иллис Вэллейна, законный глава клана Вэллейн, от имени своей семьи и своего клана прошу у Вас, Годара Иллис Верье, сына Дегара Иллис Верье, законного главы клана Верье, руки Вашей внучки, Тэйнен Иллис Верье, дочери Тамиана Иллис Верье, для своего сына, Криана Иллис Вэллейна, — ровно, ни разу не запнувшись, выговорил Дирк Вэллейн.
Несмотря на всю волнительность момента Тэйнен едва удержалась, чтобы не захихикать. Ее всегда забавляли такие вот церемонии с обязательным произнесением полных имен самих участников, а заодно и их родителей. Маги, кстати, еще довольно скромно обходились упоминанием одних только отцов, у человеческих вельмож порой доходили и до пра-прадедов, если из всех предков только те и добились хоть мало-мальской известности.
Однако, все остальные собравшиеся сохраняли серьезное, даже благоговейное молчание. Хихикать в такой обстановке было бы не самым мудрым поступком даже для той легкомысленной девицы, какую она сегодня из себя изображала. Потому, сделав над собой усилие, Тэйнен осталась серьезной, даже скромно потупила глаза.
